-- Знаю, без вас знаю! -- с болезненным стоном ответил Захар Петрович и добавил:
-- Острый нож для меня эти официальные визиты! Комедия!
-- Ждешь, когда сами пригласят? -- уколола Глафира Ивановна.
Захар Петрович сейчас же нашел себе дело по хозяйственной части, стараясь избавиться от этой "комедии".
-- Гаврила? -- спросил он, выйдя на двор.
-- Здеся!
-- Что у тебя каретник растворен?
-- Для свету, барин. Пролетку мою.
-- Ну мой, мой!..
Захар Петрович пошел в каретник медленной, ленивой поступью человека, которому некуда девать время. Здесь, остановившись около работавшего Гаврилы, Захар Петрович смотрел и покуривал папироску.
-- А ведь это, Гаврила, кажется -- дыра?
-- Где дыра? -- тревожно спросил тот, переставая работать.
-- Да вот здесь, в коже.
-- Дыра-то дыра, да она махонькая, никакого внимания нестоящая.
-- У вас, дураков, всегда так: у вас все господское добро никакого внимания не стоит!..
-- Зачем же, Захар Петрович? А что касаемое дыры, так она, барин, прошлогодняя... Вы в прошлом году ругали уж меня за нее.
-- Ну что ты врешь? Зачем врать?.. Осторожней! Олухи! Дай-ка сюда тряпку!
Захар Петрович взял у Гаврилы тряпку и начал любовно поглаживать ею свою пролетку.
-- Вот как надо. Легонько! Бережно!..
А Гаврила стоял и, ухмыляясь, смотрел на барина.
Провозившись часа полтора около пролетки, Захар Петрович, красный и потный, возвратился в комнаты.
-- Захар!
-- Что еще?
-- Ты не забыл о губернаторе?
-- Уф! Видишь, я весь мокрый! Надо же остыть немного...
А когда Захар Петрович "остыл", и жена снова напомнила ему о губернаторе, -- он посмотрел на карманные часы и сказал:
-- Кто же, матушка, в такое время ходит к губернатору? Теперь уже скоро два, надо одеться, идти, -- будет три...
-- Что же ты думал раньше?
-- Хоть разорвись: и туда, и сюда... везде один поспевай. Сущая каторга. Целый день на ногах... Анатолий! Опять стоптал сапог? Я тебе что говорил, а?
Последовал звонкий шлепок и затем гнусавый рев Анатолия.
-- Через два месяца покупай им сапоги! Это... Это что-то удивительное! Из рук вон! Хоть бы ты немножко присмотрела за ними. Не могу же я, матушка, везде -- один...
-- Полноте вам, Захар Петрович, пустяки-то говорить!.. Один! Один! Тьфу!..
-- Не харкайте, пожалуйста, Глафира Ивановна!.. Не забывайте, что вы -- моя жена...
-- Какая честь! Скажите пожалуйста! Вы лучше не забывайте, что вы мой муж...
-- К сожалению, Глафира Ивановна, это так...
-- Тьфу! Не смотрела бы!
-- Сделайте такое одолжение!..
И Захар Петрович удалился от людей. Теперь у него было еще одно дело по душе: он завел большую тетрадь, озаглавил ее "К сведению и руководству" и, просмотрев хранившийся у него "Гражданин" за два последних года, вырезал и аккуратно подклеил на листки этой тетради все статьи и заметки, касающиеся, прямо или косвенно, земских начальников; затем он уже не пропускал текущих номеров газеты и своевременно подклеивал свежие новости. Этим делом Захар Петрович увлекся и посвящал ему иногда целые вечера, стараясь усовершенствовать и систематизировать подготовляемое им руководство. Расположив сперва материал в хронологическом порядке, Захар Петрович нашел потом, что удобнее разбить его по отдельным группам; пришлось расшивать объемистую тетрадь, разбирать вырезки и снова сшивать. В тетради появились заголовки: I функции, II розги и кабак, III циркуляры и проекты, IV нравственность крестьян, V письма с поля действия...
Глядя на корпящего по вечерам над газетным хламом мужа, Глафира Ивановна чувствовала душевное спокойствие, отраду и старалась не нарушать занятий мужа. К этому любимому делу Захар Петрович прибегал всегда и в тех случаях, когда его выводили из терпения жена или дети. Ушел он и теперь. Выйдя из кабинета только пообедать, Захар Петрович сейчас яге снова удалился и сел за газеты.
-- Отнесите Захару Петровичу чай в кабинет!
-- Толя! Коля! Не кричите и не бегайте: отец занимается...
-- Что тебе, Гаврила?
-- Насчет мерина с барином покалякать надо.
-- После! Теперь барину некогда, занят он...
Захар Петрович, шелестя бумагою, прислушивался к этим разговорам вдали и проникался чувством глубокого самопочтения. Деловито откашлянувшись, он встал с места и закричал:
-- Что там еще с мерином? Всегда лезут, когда я занят.
-- Скучат что-то мерин у нас, барин! -- крикнул из передней Гаврила.
Захар Петрович бросил любимое дело и вышел в одном жилете, с пером за ухом.
-- Что такое?
-- Мерин, говорю, что-то скучат у нас...
-- Что же, я еще и мерина должен по-твоему развлекать, а?
-- Нет, зачем же? Я только сказать... Не захворал бы!..
-- Дурак, и больше ничего!