Надо было отвести взгляд, пока я окончательно не утратила голову, но я не могла. Мне просто не позволяли этого сделать, держали усилием воли, против которой не было приема. Этот человек мог заставить толпу рухнуть перед ним навзничь, остановить дождь и ветер. Черт, о чем я думаю?
- Терки хант, - громко сказал он на талинезийском, ни к кому не обращаясь. Но как по команде, трое его сопровождающих повернулись ко мне. Кивнув, один из них поспешно спустился вниз.
- Ну ничего себе, - потрясенно произнесла Карина. – А наша девственница не так уж и проста, верно, Таня? Только зря, такому «нет» не скажешь. А спрашивать он вряд ли будет.
- Ну тебя! – после долгого зрительного контакта у меня все еще бешено стучало сердце, заалели щеки, а в груди разливалось незнакомое тепло. – Мы в цивилизованном обществе. Перестань.
- Ты сама мне в самолете все уши прожужжала, что женщины здесь стали равны в правах с мужчинами только десять лет назад. И поверь, мужики этого не забыли. Им всем хочется, чтобы девушка не имела права голоса и покорно со всем соглашалась...
- Ты о чем вообще? Пойдем лучше танцевать! – я допила шампанское. В голове образовалась хмельная легкость.
И словно подтверждая мои слова, по залу пронеслись первые аккорды сальсы в дабстеп-обработке. Было круто. То ли оттого, что музыка звала на танцпол, то ли желая скорее прийти в себя подальше от обладателя пронизывающего взгляда, я вскочила на ноги и устремилась вниз.
Правда, мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы гордо пройти мимо столика, где расположился загадочный джентльмен с глазами дьявола. Я ускорила шаг, почти сбежав по витым ступеням лестницы. Музыка тотчас подхватила, закружила и унесла в танец.
Когда-то давно мама привела меня в секцию латиноамериканских танцев, где я задержалась примерно до десятого класса школы и даже добилась неплохих результатов. Затем учеба и поступление в вуз заставили отказаться от этого увлечения. Но умение двигаться осталось.
И я вышла в центр зала, закружилась в такт мелодии, забыв обо всем. Как будто не было никого на танцполе, кроме меня и музыки.
Не прошло и минуты, как меня окружили парни, образовав круг. Самый смелый из них протянул руку, и я приняла ее. Он оказался умелым танцором, что очень меня порадовало – я давно не танцевала в паре, со времен последнего выступления на соревнованиях.
Он представился, но его имени я не запомнила.
- Покажем класс? – засмеялась, не рассчитывая, что он меня поймет.
Но видимо, у нас это получилось. Потому что к середине танца нам аплодировал уже весь зал, кто-то даже снимал на телефоны. Увлеченная танцем, я едва замечала, что происходит вокруг. И когда под последние аккорды композиции что-то неумолимо изменилось, словно холодом повеяло, не обратила на это особого внимания. А когда мелодия оборвалась, вскинула руки вверх, тяжело дыша и улыбаясь – чувство полета было непередаваемым.
А затем я огляделась по сторонам... и поняла, что же внесло диссонанс в общую атмосферу веселья и восхищения нашими танцами.
Он стоял в паре метрах от нас – тот самый незнакомец с пронзительным взглядом. И все те, кто танцевал и аплодировал, нам отступили на шаг, образовав коридор. Им никто не сказал этого делать, но я понимала, почему это произошло. Само присутствие этого мужчины заставляло толпу расступаться.
Мой партнер по танцу изменился в лице. Я удивленно моргнула, не понимая, откуда в его глазах легкий страх и осторожность. Он как-то поспешно и нервно поцеловал мою руку, слегка поклонился и отступил в сторону. Я осталась одна в кругу гостей клуба – раскрасневшаяся от энергичного танца, слегка смущенная и дезориентированная. Смотрела, как этот человек медленно идет ко мне с той самой грацией опасного хищника.
- Дансент, тке? – прозвучал в абсолютной тишине его голос. От его хриплого тембра мне на миг стало холодно, но это чувство тут же сменилось жаром по позвоночнику. Он протянул руку, чем вызвал еще большее мое недоумение.
Но тут вновь заиграла музыка. Я с удивлением узнала песню Modern Tallking – No face, No name, number в современной обработке. Когда-то я выступала с танцем именно под нее. И протянутая рука незнакомца означала только одно. Приглашение на танец.