Казалось бы, напугать сильнее невозможно. Но в горящих тьмой глазах пленителя появляется то, от чего душа окончательно уходит в пятки.
- Забудь. Ты больше никогда не вернешься домой, Тайна. Теперь я – правитель и полноправный хозяин этих островов. А ты – мой трофей. И моя наложница.
- Нет... – крик гаснет на моих губах. Смысл сказанных слов разбивает остатки самоконтроля. Еще немного, и я заплачу, просто разрыдаюсь на глазах у захватчика и его ухмыляющихся бойцов! – Я... я не хочу!
Он как будто знает, что именно я скажу. Не обращает внимания на мою дрожь, на широко распахнутые глаза, не на невысказанную мольбу оставить в покое. Его цель - сломать меня прямо сейчас, чтобы я и помыслить не могла о сопротивлении.
- В таком случае, я дам тебе выбор. Либо ты прямо сейчас соглашаешься с тем, что я владею тобой полностью, или я отдаю тебя на потеху своим парням, после чего просто продаю на рынке белых рабынь. Выбирай!
Я не верю своим ушам. Эти безжалостные слова как будто бьют с размаху по лицу, окончательно ломая волю. И не в силах выдержать пылающий тьмой взгляд, я опускаю глаза. Слезы капают на стянутые веревкой запястья.
Кругом – белый песок, лазурная вода, голубое небо, пальмы и орхидеи.
Но теперь это райское место стало вратами в мой персональный ад.
- Ты не солгала мне, солейна? – строго поинтересовался захватчик.
То, что солейна означает «рабыня», я в этот момент еще не знала. И хорошо – иначе меня бы сломали прямо тут и сейчас.
- Нет... что? – я не поняла этого вопроса.
Дэмиен шагнул ко мне, и я испугано шарахнулась в сторону. Это вызвало у него ухмылку. Безжалостную и самодовольную. Мужчина сжал пальцами мой подбородок до легкой боли, направляя взгляд в свои глаза.
- Ель виргуло. Надеюсь, это было правдой? Ты все еще девственница?
Меня и так приложило всем произошедшим, но этот вопрос... кажется, он стал тем самым шагом к пропасти, после которого четко понимаешь, что пути назад нет и быть не может.
- Я... конечно я не врала! – шок еще окончательно не отсутпил. Мне казалось, он вообще не отступил, просто принял извращенную форму дерзости без инстинкта самосохранения.
- Хорошо... Тем хуже для тебя, если это не правда, - меня полоснуло по сердцу от жестокой улыбки Дэмиена.
- Почему? Какое это... имеет значение? – пролепетала я, чувствуя, как реальность обрушивается на меня. У меня не было уверенности, что я ее переживу без вреда для психики.
А Торетто как будто решил проверить меня на прочность. Отпустил мой подбородок и ласково заправил прядь волос за ухо.
- Если это не так, я убью тебя, Тай-на, - вкрадчивая ласка в его голосе вызвала мороз по коже. Но мужчине этого показалось мало. – Я просто разряжу автомат туда, где побывал кто-то до меня...
И, отдав приказ на талийнезийском, отошел в сторону. А меня подхватили под руки и повели к причалу, где ждал крутой белый вертолет, который и доставил на острова самого Торетто.
Нового правителя этого государства. Мужчины, который сверг власть Амури Андраде и назначил себя самопровозглашенным лидером. Безжалостного диктатора, первым из актов и законов которого было лишение женщин всех прав. Их просто признали вне закона – и туристок, которых никто не собирался выпускать из страны, и иностранных работниц, и самих талийнезиек. Женщина без покровителя была попросту обречена в этой стране, в которой и так начался хаос вседозволенности.
Я еще этого не знала. Смотрела в одну точку, содрогаясь от боли и скорых безрадостных перспектив, роняя слезы на связанные запястья.
Белоснежный вертолет поднялся над райским островом, взмыл ввысь и полетел в сторону далеких гор Фламенко.
Глава 9
Глава 9
«Здесь есть резиденшн Амури Андраде, гранд палас. Экскурсия, сорри, временно невозможна» - слова гида так и застыли в моем сознании, когда с высоты птичьего полета открылся взгляду роскошный особняк, достойный королевы.
Сейчас меня привезли сюда, но отнюдь не на экскурсию.
Я не верила тому, что все, что произошло со мной, произошло наяву. Все время ждала, что сейчас вертолет приземлится, и все окажется не столь ужасно. Что Дэмиен разыграл весь этот спектакль, чтобы не ударить в грязь перед своими бойцами. Что наша обоюдная симпатия заставит его спасти меня, а не оставить себе, как трофей.