Я прикусила губу. Ожидала этого вопроса от Махи или князя, но не от глупого, себялюбивого наследника. Но, как оказалось, нет-нет, а Ветана нравилась княжичу.
— Я решила следовать традициям, — пытаюсь отойти подальше и сбежать максимально быстро, но незаметно. — Воевода — мой жених и это давно пора всем признать.
— Чужак всего лишь грязнокровка, которая выскочила из-под земли. Неужели ты забыла о нашем обещании всегда быть вместе? — его лицо склонилось очень близко, словно для поцелуя, но я вовремя увернулась и даже смогла получить минутную свободу.
— Нам пора следовать предначертанному пути, — тяжело выдохнула и попыталась перевести всё в шутку. — Для вас готовят невесту княжну из другого княжества. Зачем вам я? Давайте следовать велению старших.
— Я готов биться за нашу любовь с самой богиней судьбы, а ты даже не пытаешься! — его цепкие руки ухватили меня за волосы и рывком притянули обратно в мужской захват. — Традиции, говоришь? Если ты понесёшь от меня, то останешься со мной. У нас ведь был именно такой план. Ты предлагала смерть, но ребёнок в твоём чреве станет нашим проводником в любовь.
— Незамужняя барышня не смеет прикасаться к мужчине, а ребёнок очернит её репутацию и сделает низкой, падшей какого бы рода-племени та ни была, — мне не нравится, как меня тягают из стороны в сторону. Волосы больно тянут затылок, а чужая рука оглаживает мою грудь. Не думала, что Богдан способен на такое поведение. В книге все выглядело так, буднюто Ветане все нравилось.
— Ветана. Милая, маленькая девочка. Околдовала ты меня, а теперь к чужаку в объятия идёшь. Не бывать этому, — рывком он развернул меня спиной к себе и толкнул в перила.
Я успела только руки выставить, чтобы не улететь, когда услышала треск ткани и поняла, что подол платья порван до самых бёдер. А под низом у древнерусской красавицы нет трусов, лишь ветер гуляет.
— Стой, остановись! — взмолилась, пытаясь вернуть княжичу здравомыслие. — Любовь так не выглядит!
— Наши чувства отразятся в нашем ребёнке, — в его тощем теле сил было больше, чем во мне, поэтому попытки вырваться выглядели слабыми. Плюс ко всему какая-то часть меня торжествовала и хотела продолжить начатый процесс. Настоящая барышня рвалась к Богану и хотела продолжить его ласки.
Холодный вечерний воздух с лёгкостью тронул оголённые бёдра, когда платье оказалось на талии.
— Стой! — уворачиваюсь от наглых рук и чую, как ко мне прикасаются голые мужские ноги.
Страх, паника, отчаяние и чужое желание смешались. Я зарычала и крикнула:
— Хочу по нормальному! Чтобы ладно и складно, чтобы лицом друг к другу были, а не как корова с быком!
Я кричала о желании Ветаны, но понимала, что мне просто нужно подгадать момент и создать ситуацию. А пока моё дрожащее тело со следами слёз на щеках поворачивали холодные мужские руки и невинные, жестокие глаза заглядывали мне в лицо.
— Правильно, Веточка, со мной гораздо лучше, чем с вонючей грязнокровкой.
Слюнявые губы впились в мои уста.
Неприятно.
Дёрнулась. Попыталась прервать поцелуй и в ту же секунду получила такую затрещину, что меня снесло на землю, перед этим ударив боком об оградку беседки. Тяжело вздохнув, болезненно застонала, схватившись за бок. Но княжича это не остановило.
Богдан навалился на меня сверху, легко подмял меня под себя и нагло положил свои холодные руки мне на бёдра.
Резко схватив камень с земли, я замахнулась и ударила княжича в висок. Издав тихий рык, парень расслабился и отодвинулся. Пытаясь быстро сориентироваться, я вскочила на ноги и бросилась бежать, сжимая разодранный подол в руках.
Страх вёл меня, но даже он не мог провести меня по лабиринту растений. Воспоминания Ветаны вывели меня к небольшому сараю, внутри которого был свет.
Я замерла. Кровь стучала в висках, пальцы судорожно сжимали разорванную ткань, растрёпанная коса и саднящие губы сразу выдавали произошедшее. Мне нельзя сейчас на люди. Будут вопросы, пересуды. Итар может отказаться от невесты. Даже если не откажется, то честь Ветаны будет опорочена, а значит, и её мужа. Воевода не простит грязи на своей семье. Для поднятия репутации Итару придётся драться с Богданом. Но воин не может ранить, а тем более убить княжича. Итара сразу назовут предателем и обвинят в покушении на наследника. А вот Богдан может прилюдно четвертовать воина, и никто ему слова против не скажет.