— Он порывается в дружину идти, — внезапная откровенность со стороны мужчины поразила не только меня, но и его самого.
Как же сильно платье сдавливает грудную клетку. С каждой секундой мне всё труднее дышать. Каждый вдох даётся с трудом и приносит боль, ведь платье впивается в грудь, а тесёмки буквально врезаются в мягкую ткань.
— Ты не ешь, — внезапно прерывает свой рассказ Итар.
— Если что-то проглочу, то платье лопнет, — пошутила так, чтобы и правду сказать, и казаться сильной, уверенной девушкой. Всегда так делала, когда не могла признать свою слабость. Лучше отшутиться и казаться сильной, в момент собственного бессилия.
— Платье жмёт, — внезапно догадался Итар и сжал кулаки. Он знал, что всё сделано специально, чтобы доставить мне максимум неприятностей.
Итар внимательно осмотрел моё застёгнутое платье, напряжённые плечи и раскрасневшуюся шею, аккуратно тронул руками шнуровки, словно проверяя прочность узлов. Через минуту я смогла глубоко вдохнуть, не боясь остаться голой.
— Ты заботишься обо мне, но сама молчишь о своих проблемах. — мужчина тронул мою щеку и тут же убрал руку, словно вспомнил, что до священных реликвий простой люд не допускается. — Как же мне тогда понимать тебя? Ты сама принижаешь себя.
Я вздрогнула и удивлённо посмотрела на мужчину, которого минуту назад учила ценить самого себя.
— Ученик перерос учителя, — поймала руку мужа и приложила к своей щеке. Брачные браслеты стукнулись друг о друга, и раздался мелодичный звон.
— Тебе надо поесть, — мужчина не привык к долгим ласкам.
Для него одного прикосновения уже много. Поэтому он старается убежать от меня. Ничего, поживёт со мной и к объятиям привыкнет. На данный момент, он уже достиг своего максимума в общении.
Но я не ожидала, что Итар аккуратно потянет меня за собой к столам. Он как гора, которая встала на пути бушующего океана, загородил меня от ревущей толпы гостей, которых я не знала. Секунду назад он казался мне милым и растерянным, но сейчас я вижу перед собой сильного и неукротимого мужчину, способного защитить и успокоить одним своим присутствием.
Мы подошли к столу, где на огромных блюдах были разложены всевозможные угощения: жареные утки и зайцы, копчёные окорока, сладкая выпечка и фрукты. Среди этого изобилия еды особенно выделялась большая миска с золотистыми пирогами, источающими аппетитный запах свежей сдобы.
Итар увидел мой взгляд и спокойно забрал целое блюдо с огромным пирогом. Заметив мой шокированный взгляд, мужчина поволок меня прочь от толпы. Спрятавшись за деревьями, муж отломил кусок пирога и протянул мне.
— Ешь побольше, а то среди осинок потеряю.
Боже, какой же он милый! Почему-то его спокойствие и серьёзность кажутся мне такими нежными и милыми. Хочется не просто пирог забрать, а забраться к нему на ручки и позволить гладить себя за ушком.
— Я не съем всё, — указала на блюдо. — Присоединяйся.
Наверное, глупо и необычно справлять свою свадьбу не среди гостей и родственников, а сидя на траве, в окружении кустарников и деревьев, глядя в глаза мужу и хихикая, когда начинка пирога полезла мужчине не в рот, а на нос. Ещё необычнее оттирать жир не с рук, а с чужого лица подолом свадебного платья. Но очень приятно услышать:
— Благодарствую, моя госпожа.
А потом мы замерли, вглядываясь в довольные лица друг друга. Итар впервые чувствовал себя расслабленным рядом с той, которая готовилась стать женой Богдана. В его тёмном взгляде читалась настороженность, словно он ждал, когда сон закончится и невеста вновь начнёт насмехаться.
А я, тем временем, не понимала, почему так спокойно доверяю свою жизнь чужому по сути, человеку. Я знаю Итара со страницы книги, но того, кто как маленький проказник ест пирог, спрятавшись за деревом. Не знаю того, кто учиться разговаривать с женой и делает определённые успехи.
Мы совсем не знаем друг друга, но наше общение затягивает, раскрывает новые стороны характера, делает нас сильнее.
— Спасибо… — прошептала я едва слышно, ощущая, как впервые за весь вечер тёплая волна счастья охватывала меня изнутри.
— Спасибо, — не отводил взгляда Итар, и его рука сама легла мне на губы, стирая жирный блеск.
Казалось, что ничто не омрачит наше время, но внезапно раздался противный голос Махи:
— Нужно закончить все обряды. Или вы уже передумали становиться мужем и женой?
— Что-то ещё осталось? — изумлённо смотрю на мужа и пытаюсь не упасть под тяжестью булыжника на руке. Лицо супруга мрачнеет, а взгляд покрывается льдом.
— Не делай этого, — просит мужчина. — Не надо. Я не заставляю, — Итар схватил мои запястья и притянул к себе.