Но Богдан лишь усмехнулся в ответ, продолжая мрачно оглядывать собравшихся. Он вспомнил недавнее унижение, когда эта глупая девчонка предпочла чужеземца ему, будущему правителю Руси. Вспомнил, как мать шёпотом уговаривала его проявить благородство и простить девушку, если та выберет самоубийство перед свадьбой с чужеземцем, как её мать, которая бросилась в огонь за мужем. Маха говорила: «Ветана очень любит тебя, но идти против наказа князя не смеет. Ради любви и яд выпьет, чтобы никому не достаться и свою боль показать». Но ничего не случилось. Точнее, девушка пересмотрела свои взгляды на жизнь и стала тепло относиться к воеводе.
А когда Богдан хотел испортить её перед замужеством, чтобы волхвы не разрешили свадьбу, признав деву грязной и порочной, та вовсе едва не накинулась на него, как опасное животное. Все планы были напрасны.
Всё было бесполезно. Внутри него кипело чувство несправедливости и ненависти. Ведь именно он должен был стать мужем Ветаны, а не этот выскочка с тёмной кожей. Именно он имел право первой ночи, а не жалкий чужак, которого отец пригрел из жалости.
Теперь же девушка ушла, бросив его, как ненужную вещь. Унизила публично, показывая своё предпочтение другому мужчине. Это было невыносимо. Терпеть такое позорище он больше не собирался.
— Нет, Илларион, — резко бросил Богдан, поднимаясь из-за стола. — Я устал терпеть это издевательство. Если мой собственный народ смеётся надо мной, если моя возлюбленная предаёт меня, значит, пришло время действовать жёстко. Хватит мягкости и прощения. Теперь я буду править железной рукой!
Эти слова прозвучали громко, привлекая внимание всех присутствующих. Толпа замерла, прислушиваясь к голосу молодого князя. Кто-то кивнул одобрительно, кто-то испуганно опустил глаза, но никто не осмеливался возразить. Рядом с князем Богданом оставались те, кому было выгодно его правление. Глупым молодым человеком, который потерял любимую игрушку, легко управлять.
— Мы можем нанять варягов и отправить их вдогонку за сбежавшими, — Ботор уже чувствовал, как денежки из казны веселым ручейком перетекут в его карманы. Не зря на празднике он подарил золотого слизняка Ветане. — У меня как раз имеется пяток бравых ребят из наёмников. Недавно груз сопровождали и ещё не ушли.
— Да, пускай идут по их следу и убьют наглого Итара! А Ветану… — Богдан захлебнулся именем девушки и внезапно поднял огромную кружку над своей головой. — Пусть делают с ней что хотят, но чтобы она Сама приползла на коленях и умоляла остаться подле меня, даже если ей будет разрешено, мой ночной горшок выносить, а не смотреть мне в глаза!
Выпивший народ что-то радостно проулюлюкал. Поднял свои чаши, принимая тост. Загалдели и дружно приняли первый указ князя. Внезапно в ногу Богдана вцепилась дворовая шавка, словно желала закрыть его поганый рот. Но князь лишь пнул собаку в сторону и поднял глаза к небу. На чистом небе собирались тяжёлые тучи, словно их кто-то специально собирал над его небольшим княжеством.
— Будь осторожен, княже, — осторожно сказала Маха, снова наполняя чашу напитком и понимая, что сыну нужно выплеснуть злорадство. — Иногда жёсткость порождает ещё большую жестокость. Подумай дважды, прежде чем предпринимать шаги, которые нельзя будет вернуть назад. Сейчас ты слаб…
Но Богдан недослушал. Он кинул чарку в мать, и медовуха намочила её одежды, забрызгав не только ткань, но и уважение княгини. Теперь она никто для сына, так же как была никем для мужа.
Богдан же лишь холодно посмотрел на мать, повернувшись спиной к гостям. Голова кружилась от эмоций, сердце бешено колотилось в груди. Настало время перемен. Время доказать всему миру, кто настоящий хозяин Руси.
— Уходи, не мешайся, — зло рыкнул пьяный князь на мать и махнул на неё рукой. — Ты проклята, ты её не удержала. Обещала ведь, что Вета никому не достанется.
Ночью княгиня смотрела на тёмное небо и как чей-то щенок царапает створки ворот, пытаясь покинуть город. Она впервые захотела стать этой дворнягой, чтобы не иметь тяжёлых мыслей.
— Откройте, — приказала княгиня вратарям, и собака резко сорвалась в темноту. А через несколько часов по её следам уже неслась группа наёмников, которые должны вернуть дочь Рагнара и Сетиврата в качестве рабыни.
26
Дождь шёл густой и настойчивый, словно природа сама готовилась стать свидетелем грядущего сражения. Лес вокруг наполнялся тихими звуками капели, стучащей по листьям деревьев и мягкой земле. Туман окутывал пространство, придавая происходящему ощущение таинственности и тревоги.