— Итар! — не успела крикнуть.
Кто-то схватил меня за руки, не позволяя брыкаться. Князь пыхтел, пытаясь развязать собственный пояс. Что же это за жизнь такая, что не день, а каждый раз собственную жизнь нужно спасать.
Пытаюсь нонами ударить, да только я совсем слаба по сравнению с мужиком. Неужели меня при всех изнасилуют? От одного князя успела сбежать, а от второго понесу?
Внезапно мужчина замер и пошатнулся. В его лице изменилось буквально всё. От раскрасневшегося до бледно-зелёного цвета до взгляда. Князь нервно, что-то выдохнул и упал, придавив моё тело.
В зале всё затрещало, послышались стоны, а потом всё стихло.
Когда я выползла из-под явно мёртвого тела, в живых осталась я и молодая княгиня. Девушка всё также сидела прямо посередине зала в разорванном до самых пяток платье, но на её лице была безумная, счастливая улыбка. Я видела не её стеклянные глаза, а смерть.
— Наконец-то подействовало, — сквозь смех был слышен безумный шёпот. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо в образовавшемся вакууме смерти.
— Это ты сделала? — я смотрела на людей, которые только недавно глумились над молодой княгиней и пиршествовали, а теперь бездыханные лежат на полу, лавках, столах. Как легко убить человека. — Разве это выход?
Отчасти я понимала её. С таким зверьём жить, само́й можно озвереть. Но разве убийство — это выход? Неужели нельзя… Что? Договориться? Даже думать об этом смешно.
— Ха-ха, — безумный смех превратился в стон отчаяния, а потом в предсмертный крик: — Я ненавижу эту жизнь! Боги, я проклинаю этот город и дарую свою жизнь и жизнь нерожденного чистого дитя! Заберите наши души и уничтожьте это княжество!
Она вытащила из своего сапога нож и быстрым, резким движением вонзила его в свою шею.
Я замерла всего на секунду, а в следующий момент, кинулась к умирающей женщине.
Ребёнка ещё можно спасти! Он не умрёт сразу, его питает плацента! Ещё можно спасти дитя! Нужен нож, быстро! Слой за слоем, вот и матка. Сколько недель идёт беременность? Сможет ли выжить в этом мире недоношенный малыш?
Быстро! Быстро! Быстро!
Мозг помнит свою работу, а руки чужие, трясутся. Но телу матери уже не поможешь, а вот малыш…
— Достала! — крикнула, когда взяла младенца на руки. — Дыши, только дыши!
Быстро проверяю дыхательные пути и пытаюсь сделать пять маленьких вдохов. Сердцебиение есть, но дыхание слабое. Нужен аппарат для вентиляции лёгких, но у меня его нет. Поэтому дышу вместе с новорождённым. Отдаю свой кислород в обмен на ещё одну секунду жизни малыша.
— Ветана⁈ — слышу голос Итара со стороны, но не время отвлекаться.
Сердцебиение пропадает. Маленькое синенькое тельце на моих руках слабеет. Мальчик. Это мальчик, но он хочет уйти за матерью.
Дыши же. Пять маленьких вдохов. Меня трясёт. Не понимаю, в какую историю я попала. В сказке про воина Итара было много смертей, но настолько массовых нет. Слишком много изменений для одной эпической роли главного героя.
Дыши же!
Я поменяла всё! Княжество Даремира вовсе не было упомянуто в книге, а теперь большая часть народа уничтожена.
Дыши же!
Нет! Стоп! Вспомнила! Была в повествовании про воина проклятая нежить и духи из проклятого княжества. Писалось про то, что княгиня прокляла свой народ за равнодушие и жестокость, отдав безвинную душу в качестве уплаты тёмным богам. Боги услышали обиженную женщину и превратили всех жителей княжества в блуждающие души, желающие смерти. Итар сражался с проклятием, защищая княжество Богдана. Неужели эта княгиня и есть причина проклятий?
— Уа-уа-уа, — слабый голосок на моих руках вернул меня в реальность.
Я смотрела на ребёнка и не знала, что делать. Только прижала малыша к груди и с трудом дышала. История идёт своим ходом, но я меняю ее местами. Меня убьют.
— Рождён самой смертью, — тихо произнес Итар.
31
Сильные руки Итара трясут меня, а я смотрю на окровавленные руки, разорванное платье и ужас, что творится вокруг. Сколько княгиня убила? Всю верхушку? Как она осмелилась принести столько несчастья. А убийство собственного дитя разве не стоит тысячи смертей?
— Что произошло? — руки воина сжимают мои плечи, стараясь привести в чувство, а я смотрю на плачущий клубочек на руках и меня трясёт.
— У нас больше нет выбора, — тихо прошептала и улыбнулась. Но моя улыбка напугала бывалого воина.
Наверное, я сейчас похожа на саму Морену — богиню смерти. Сижу в луже крови рядом с разрезанным телом, а вокруг происходит нечто странное: в помещение пробирается сквозняк, он облизывает мёртвые тела, словно вкушает принесённую жертву. Медленно, один за другим гаснут огни. Свет исчезает, оставляя лишь тени и пустоту. Вокруг нет ни одного звука, только наши голоса, а единственные источники тепла — слишком манят наползающее тёмное проклятье. Если мы покинем это княжество, то за нами будет следовать сама смерть, ведь я спасла самую вкусную жертву от ее цепких объятий. Не знаю, насколько сильны и могущественны здешние религии, но если меня почитают как богиню, то в сердцах людей есть страх перед богами. Народ, как поклоняется, так и страшится того, что за пределами их понимания. А значит, в любом уголке мира с жертвенным ребёнком на руках мне не будет покоя. Сам Чернобог будет рыскать и уничтожит всех, кто помешал его кровавому пиру.