— Моя⁈ — голос звучал глухо, подавленно, едва узнаваемо.
Сердце забилось быстрее, страх сменился надеждой. Возможно, у меня есть шанс остановить это чудовище, вернуть моему мужу разум. Боль постепенно отступила, уступая место решимости.
— Твоя, — произнесла я твёрдо, глядя прямо в глаза врагу.
Взгляд существа обратился на моё запястье, но там было пусто. Недавно я отказалась от уз, чтобы спасти Итара и его людей, но именно это решение приведёт меня к концу. Обезумевший муж убьёт меня собственными руками. Если дитя защищено волей богов, неважно каких именно, то моя жизнь хрупка и маловажна. Ничего не стоит убрать препятствие в моём лице, для эпического развития сюжета.
Но у меня есть этот миг, пока в душе Итара борются два демона. И лучшая тактика войны с безумцем — это нападение. Он жаждет моей смерти, а я хочу жить. Даже в этом проклятом мире, где мне нет места. Я хочу жить!
Приподнялась на локтях, всё ещё ощущая боль в разорванном плече. Борясь с гудящей головой, я впилась зубами в оголённую шею Итара. Моя атака слаба и едва заметна на огромном теле, привыкшем воевать, но теперь взгляд безумца устремлён на меня. Только на меня. Не на душевную борьбу и не шёпот богов. Итар видит МЕНЯ!
— Мой! — рыкнула и нанесла ещё один «удар», но теперь метила в его губы.
Укусила и замерла, ощущая солоноватый привкус пота и крови. Может, мерзко и противно, но отчего-то этот вкус мужских губ был слаще всех вкусностей на свете. Наверное, потому, что от него зависела моя жизнь. Итар молчал. Его губы были твёрдыми, но одновременно мягкими. Мужская кровь поила меня, воин не двигался. Наши взгляды встретились.
— Свяжи меня, — простонал Итар в мои губы, понимая, что может уничтожить меня в момент одержимости, но…
— Нет, приручу! — отозвалась в его ухо и обняла так, как только могла, но прикосновения будили зверя, поэтому…
Мои ногти впились в его голую кожу и резко дерганули.
Царапины. Рёв зверя, склонённого над маленькой беззащитной девочкой. Его взгляд безумен, но я сама ненормально искрюсь. Итар держится, старается удержать внутреннюю силу, поэтому повис надо мной.
— Хочешь убить? — кладу руки на его шею. — Я скажу кого. — новые царапины, клыки прямо напротив моего лица. Его руки больше похожи на огромные молотки, которые готовы раздавить моё хрупкое тело. — Хочешь любви? — Провожу языком по его раненым губам, едва касаясь оскаленных зубов. — Я покажу тебе и покорность, и страсть и безумие. Только полюби себя и свою жизнь! — зверь рыкает. Огромная рука медленно обхватывает мою шею. — Наша встреча была проклята с самого начала. Давай заразим проклятьем весь мир?
Безумие?
Вишу на волоске, но пытаюсь дёргаться. Ненормальная. Я ведь только недавно боролась с тьмой ради жизни, а сейчас покорно принимаю смерть от рук обезумевшего мужа ещё и улыбаюсь! Безумие! Но, чёрт, как же меня заводит эта дикость в покорном и преданном Итаре. Кажется, я извращенка. Нет, безумная извращенка!
— Мой! Только мой, — вцепляюсь руками в его короткие тёмные волосы, ощущая, как дыхание перехватывает. Оттягиваю его голову назад и понимаю, что оказалась на бёдрах озверевшего мужа. — Если я скажу лежать, ты лежишь! — несогласный рык, но рука на моей шее ослабевает. Пью воздух медленно, глотками, словно боюсь умереть от его переизбытка. — Говорю сидеть — сидишь! — ногтями вдавливаюсь в его незащищённый затылок. Повисаю на его плечах. Смотрю сверху вниз на рыкающего хищного зверя и его кровожадный блеск. — Кого ты видишь перед собой? — вжимаюсь всем телом в его грудь, бёдра, лицо, шею, впиваюсь ногтями, тяну за волосы и смотрю в его бешеный взгляд. Смотрю, когда его огромные руки вжимаются в кожу моих бёдер. Смотрю, когда крючковатые пальцы и острые ногти чертят дорожку к груди. Смотрю, когда он слизывает мою кровь с разорванного плеча. Смотрю, когда его взгляд проясняется, а на окровавленном лице исчезает оскал. Смотрю, когда в его взгляде загорается страсть, а под моим лоном твердеют его чресла.
Комната заполнилась напряжённой тишиной, тёмные тени начали колебаться, силуэт мужчины расплывался, превращаясь в неясное пятно. Постепенно фигура приобрела человеческие черты, глаза стали ясными, дыхание нормализовалось. Демоническая энергия ушла, оставив после себя опустошённого, ослабленного, но жаждущего страсти мужчину.
Наши лица друг напротив друга. Смотрю на него сверху, вжимая его лицо в маленькую грудь, оборачиваю своим запахом дикого, необузданного монстра в теле неуверенного воина. Он тяжело дышит, борясь с последствиями нападения. Сын тихо плачет на полу, привлекая наше внимание.