— Мертвы? — Итар не отстраняется, не скидывает меня, молча принимая мои дикие ласки.
— Все, — нам не нужно много слов. Сейчас важно остаться живыми в данной ситуации, а положение наших тел. Разве это не добавляет огонька в наши неспешные и дурацкие отношения?
— Проклятье? — на его губах моя кровь, на моих — его.
— Младенец станет щитом для княжества, — не отлипаем друг от друга, словно боимся выйти в реальность, пытаясь замереть в этом моменте предсмертной агонии.
— Нас обвинят в уничтожении княжества, — не спрашивает. Ощущает, как критика и чужие суждения держат руку невидимого палача над нашими шеями.
— Пусть, — дерзко улыбаюсь и вижу такой же огонёк в глазах напротив. — Бояться будут подойти. Проклятые убийцы, которым сами боги нипочём.
— В твоих глазах безумная искринка, — замечает муж.
— А ты сам безумен, — склоняюсь к нему и тихо шепчу. — Мы стоим друг друга.
— Будет трудно.
— Станем либо изгоями, любящими жизнь, но гонимыми из-за предрассудков. Либо князьями под носом Богдана и Махи, с силой проклятья, с безумством в правлении и твоей великой мощью зверя, который подарил мой отец. Бесславно погибнем или безумно завоюем целый мир?
— Моя, — его руки сдавливают грудь, а я безумно скалюсь, удивляясь, откуда он там грудь нашёл.
33
Мне кажется, когда тьма спустилась на землю, она проникла в моё тело и пустила ростки. Поэтому я отважилась на безумство занять проклятое княжество и сделать его своим домом. Итар тоже не остался в стороне. Его ломанные, немного дёрганные движения словно подводят бывшего спокойного и смирного воина. Теперь в нём поселилась тьма, которая приняла зверя, обитавшего внутри тела мужчины.
Чернобог или Морана хороши в издёвках и любят играть, но фигуры у них живые, а награда — жизнь. Даже дитя, едва рождённое, уже фигурка в их руках. А тела под нашими ногами — плата.
Сущность мужа лишь наполовину зверь, а на вторую, очень заботливый и нежный мужчина. Первое, что он сделал, когда пришёл в себя, это разорвал свою рубаху и перевязал рану на моём плече. Потом стянул с себя кафтан и надел на меня. Но от этого я лучше выглядеть не стала. Всё также была похожа на исчадие ада, которому повезло выбраться из смертельного котла с ребёнком на руках.
Итар посмотрел на молчаливый свёрток на моих окровавленных руках и произнёс:
— У Даремира есть старший сын, — Итар отбрасывал в сторону разбросанную посуду, остатки еды и столы. Он расчищал проход к внутренним покоям двора. — Если хочешь сделать княжество своим, то его стоит убить. — внимательный взгляд тёмных глаз, но я отрицательно машу головой. Итар расслабляется.
После сегодняшнего вечера он считает меня демоном?
— Пока нельзя, — оглядела зал, который лишь недавно был ареной мирских игрищ. — Мы убийцы для местного народа. Оставим старшего наследника как гарант нашей безопасности.
— Заложник? — муж отыскал в мусоре мой нефритовый браслет и протянул мне, но я не успела его даже коснуться, как мужчина спрятал его в карман штанов.
Не хочет отдавать? Злится за то, что я отказалась от уз?
— Можно и так сказать, — уклончиво отозвалась, понимая, что моё слово сейчас решает судьбы детей и народа княжества. — Пригодится для политических интриг.
Итар замер. На его лице проступили вены, а кулаки сжались, словно хотели удержать бешено мчащийся мир.
— Маха обучила, как змеёй быть? — вопрос, который я не ожидала услышать от миролюбивого и учтивого мужа.
— Это основа, для нашей семьи, — говорила так, чтобы сама верила, но лгала. Во мне сейчас боролись мысли, и одна из них была резкой с привкусом крови. — Нам нужен фундамент, если мы хотим обосноваться недалеко от Богдана и Махи. Дети Даремира — это сваи, на которых можно построить будущее для наших людей.
— Наши люди? — Итар усмехнулся. — Они просто решили пойти с нами, но мы не имеем права на их свободу.
— Они шли за тобой и готовы остаться с тобой.
— На проклятой земле⁈ — заревел Итар, впервые повысив на меня голос. В его глазах была бездна, в которую он не желал пускать. Мужчина так сильно переживал за людей, что готов сам стать мишенью, но предоставить право выбора остальным. — Если проклятый ребёнок умрёт от лап тьмы, то все, кто будет в княжестве станут духами. Независимо от того, будет ли он князем или народ просто в гости к родным приедет. — напряжённо выдохнув, он произнёс то, что его заботило больше всего: — Я не хочу приводить новых жертв.