— Помогу людям покинуть город, — мужчина отошёл прочь. — Всё равно писать не умею и толку от меня в делах научных нет.
— Может, не будем писать? — во мне говорил меркантильный червяк. — Пусть думают, что здесь всё хорошо, а когда узнают, то у нас хоть люди вооружатся.
— Соседи быстро все прознают, — качнул головой мужчина. — Слухами земля полна. А если официально ничего не предпринять, то точно заявят, что мы все подстроили. Не хочу твоё имя марать и память учителя пачкать. Дети Даремира станут разменной монетой. Не ведаю, что будет дальше, по сути разберёмся. Но я хочу жить правдой и делать всё для народа. Коли Боги позволят, то честным словом несколько душ уберегу от супостатов, а мечом — честь и свободу.
Подойдя к мужчине, нежно коснулась его лица. Щетина щекотала кожу, словно выстраивая барьер, но я видела его нежные глаза и как он тянется к ласке человека. Тепло его кожи было приятным, а эмоции, которые как молочное какао, обволакивали меня. Итар был приятным, тёплым, родным. Привстав на цыпочки, притронулась губами к его. Лёгкий, ласковый, ненавязчивый поцелуй, который должен был подбодрить уставшего воина.
— Для меня ты самый лучший, поэтому не позволю обижать…
Не успела я договорить, как оказалась в крепких, мужских объятьях, прижатая к горячему телу, а его губы требовали продолжения. Словно я нечаянно попала в водоворот чужих, сдерживаемых чувств. В милом и добром Итаре проснулся жаждущий монстр, которого могу приручить только я.
Его губы прикоснулись осторожно, едва заметно, будто проверяя реакцию. Затем постепенно усилились, уверенно и настойчиво впиваясь в мои. Его дыхание стало горячим и тяжёлым, обжигая мою кожу. Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему моему телу, и оно расслабилось, доверчиво откликаясь на каждый его порыв.
Тёплые руки скользнули вдоль моей спины, крепко прижимая к нему, заставляя забыть обо всём вокруг. Мир исчез, остались лишь наши тела, переплетающиеся в танце страсти. Губы стали требовательнее, глубже проникая в мой рот, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже.
Наш поцелуй был одновременно мягким и страстным, полным нежности и огня. Сердца стучали в унисон, дыхание смешалось, создавая ощущение единства и одновременно хаоса. Мы теряли чувство времени, растворяясь друг в друге, погружаясь в мир наслаждения и блаженства.
Наконец, он медленно отпустил меня, оставив моё тело слабым и дышащим учащённо. Взгляд, полный любви и тепла, но с хищным блеском, остановился на моём лице, отражая заботу.
— Зря ты разбудила зверя, — тихо прорычал Итар, упираясь своим лбом в мой и не позволяя отойти, сохраняя объятия и наше личное тепло.
— Зря ты взял волчицу замуж, — улыбнулась, показывая, что тоже имею клычки.
Моё сердце бешено стучало. Я не знаю, почему доверилась человеку, которого едва знаю, но ощущала, что мне не позволят усомниться в собственном выборе.
— Ладушка, мне надо идти, — ласково погладил мою щеку огромной мозолистой ладонью и нежно поцеловал в лоб. — Делай, как душа требует, только не загрызи никого.
— Если они не тронут тебя словом и делом, то я даже помогу убежать.
37
Святослав смотрел на меня затравленно, как когда-то Дар. Интересно, где мой щенок? В том же лесу бегает? С нами в город он не пошёл, а я насильно не волокла. Оказался свободолюбивым псом, либо настолько людям не доверяет, что не хочет приближаться к домам. Но я решила попробовать приручить хотя бы мальчика, раз с собакой не получилось.
— У тебя родился брат, — вежливо улыбнулась, пытаясь наладить контакт с сиротой. — Кощеем назвали, — смотрю на реакцию княжича и вижу, как он лицом посерел. Словно ему только что не про родного человечка рассказали, а про бомбу в его рубахе.
— Смилуйтесь, матушка! — внезапно мальчишка упал на колени и пополз к моим ногам. По его бледному лицу потекли слёзы. — Смилуйтесь, живым отпустите! Про имя, данное отцом, забуду, в лес уйду, богам молиться стану. Не погубите!
Не ожидала такой реакции от семилетнего мальца. Считала, что он кинется на меня, специально при Олеге начала общение. После того, что княгиня учудила, считала, что княжич обвинит нас с Итаром во всех злоключениях. Местью его сердце наполнится, а вижу перед собой безликого, дрожащего человека, который от ног моих не отлипает.
— Постой, постой, постой, — спешно присела на корточки и взяла в руки бледное, истощённое личико ребёнка. — О чём ты?
— Батюшка сказывал, что волкам отдаст меня, как только путный наследник народится, — он дрожал, а слёзы по его щекам уже мои руки омывали. — Калека в хозяйстве — груз для семьи.