Торфяные брикеты давали мало света, но уютно согревали. Пара глотков из кожаной фляжки, неохотно протянутой мне Гектором, заставила кровь снова весело бежать по жилам.
Я объяснила все, что могла — то есть не очень много. Краткое описание моего ухода из тюрьмы и последующей рукопашной схватки с волком было встречено с определенным скептицизмом.
— Даже если поверить, что вам удалось проникнуть в Вентворт, не представляется вероятным, что сэр Флетчер позволил вам бродить по всей тюрьме. А уж если капитан Рэндалл нашел вас в подвалах, он не отвел бы вас к задней двери за просто так.
— У него… у него были свои основания позволить мне уйти.
— А именно? — черничные глазки смотрели непреклонно.
Я сдалась и рассказала все, как есть. Я слишком устала, чтобы деликатничать или ходить вокруг да около.
Похоже, я почти убедила Макранноха, но он по-прежнему не желал предпринимать какие-либо действия.
— Ага, я понимаю вашу озабоченность, — доказывал он, — но может быть, не все так плохо.
— Не так плохо! — я в ярости вскочила на ноги. Он помотал головой, будто его одолевали оводы.
— Я имею в виду, — объяснил он, — что если он охотится на задницу этого парня, то не собирается сильно повредить ему. И, простите, что приходится говорить это при вас, мэм, — он вскинул мохнатую бровь, — но содомия редко кого убивает. — И умиротворяюще вытянул ладони размером с суповую тарелку. — Поймите, я не говорю, что ему это понравится, я только говорю, что попытка спасти задницу этого парня не стоит ссоры с сэром Флетчером Гордоном. Понимаете, у меня здесь очень шаткое положение, просто очень шаткое. — Он надул щеки и пошевелил бровями.
Уже не в первый раз я пожалела о том, что настоящих ведьм не существует. Будь я ведьмой, я бы превратила его в жабу прямо на месте. В огромную жирную жабу, с бородавками.
Я проглотила гнев и еще раз попробовала убедить его.
— Я думаю, что его задницу спасать уже не имеет смысла. Меня волнует его шея. Англичане собираются повесить его утром.
Макраннох что-то пробормотал, шагая взад-вперед, как медведь в слишком маленькой клетке, и вдруг остановился и резко наклонился, так что его нос оказался в дюйме от моего. Я бы отшатнулась назад, если бы не настолько устала. Ну, а сейчас я только моргнула.
— Допустим, я говорю, что помогу вам. И что толку? — проревел он и снова заметался — два шага в одну сторону, резкий поворот, взлетает мех, и два шага в другую. Он говорил во время движения и пыхтел во время поворотов. — Ну, пойду я к сэру Флетчеру, и что ему сказать? У вас тут есть капитан, который в свободное время любит пытать узников? А он спросит, откуда мне это известно, а я скажу: мне, мол, сообщила об этом бездомная английская девчонка, на которую наткнулись мои люди, когда она шаталась по лесу в темноте; и она говорит, что этот капитан делал непристойные предложения ее мужу, разбойнику, за чью голову назначена награда, и который к тому же приговорен к смертной казни, как убийца?
Макраннох остановился и бахнул кулачищем по шаткому столику.
— Я уж молчу о том, как провести внутрь людей! Если, и запомни, я сказал — если мы сможем проникнуть внутрь…
— Внутрь попасть можно, — прервала его я. — Я покажу дорогу.
— М-м-м. Ну, допустим. Если мы сможем попасть внутрь, что произойдет, когда сэр Флетчер обнаружит моих людей, прогуливающихся по его крепости? Следующим же утром он отправит сюда капитана Рэндалла, тот прикатит пару пушек и сравняет Элдридж Холл с землей, вот что! — Он снова замотал головой.
— Нет, девица, не вижу…
Его прервал стук внезапно распахнувшейся двери. В коттедж вошел еще один лучник, подталкивающий перед собой кинжалом Муртага. Макраннох остановился и удивленно уставился на них.
— А это еще что такое? — возмутился он. — Можно подумать, что сегодня первое мая, а не разгар зимы и снежные сугробы, так что девочки и мальчики собирают в лесу цветочки!
— Это член клана моего мужа, — бросила я. — Я тебе говорила…
Муртаг, ничуть не расстроенный менее чем сердечной встречей, внимательно рассматривал фигуру, закутанную в медвежью шкуру, словно мысленно убирал волосы и годы.
— Макраннох, точно? — произнес Муртаг обвинительным тоном. — Сдается мне, ты недавно был на Сборе в замке Леох?
Макраннох здорово растерялся.
— Недавно, вот это сказанул! Это произошло лет тридцать назад! Откуда ты знаешь, приятель?
Муртаг удовлетворенно кивнул.
— Так я и думал. Я там тоже был. И запомнил тот Сбор, и сдается мне, по той же причине, что и ты, сэр Маркус.
Макраннох изучал морщинистого человечка, пытаясь отсечь тридцать лет.
— Ага, помню я тебя, — заключил он. — Не имя, тебя. Ты тогда убил одним кинжалом раненого вепря. И зверюга был знатный. Точно, точно, Маккензи отдал тебе тогда клыки — отличные, почти целиком закрученные двойным витком. Красивая работа, приятель.
Выражение, подозрительно напоминающее удовлетворение, на мгновение осветило морщинистые щеки Муртага.
А я вспомнила великолепные варварские браслеты, которые носила в Лаллиброхе. Мамины, сказала тогда Дженни, подарок какого-то поклонника. Я уставилась на Муртага, не веря себе. Даже если скинуть тридцать лет, он не казался подходящим объектом нежной страсти.
Подумав об Эллен Маккензи, я вспомнила про ее жемчуга, зашитые в кармане. Потянув за свободный конец, я вытащила их наружу.
— Могу заплатить, — сказала я. — Не думаю, что люди, подобные тебе, будут рисковать бесплатно.
Двигаясь куда быстрее, чем можно было вообразить, Макраннох выхватил жемчуга из моей руки и недоверчиво уставился на них.
— Откуда они у тебя, женщина? — требовательно спросил он. — Ты сказала, твоя фамилия Фрэзер?
— Да. — Несмотря на страшную усталость, я опять выпрямилась. — А жемчуга — мои. Мой муж подарил их мне на свадьбу.
— Он? — Хриплый голос сделался тихим. — Он повернулся к Муртагу, не выпуская жемчуга из рук. — Сын Эллен? Муж этой девчонки — сын Эллен?
— Ага, — как всегда невыразительно ответил Муртаг. — Увидишь его — сразу поймешь. Он просто копия.
Наконец сообразив, что сжимает в руке жемчуга, Макраннох разжал ладонь и ласково погладил сверкающие камни.
— Я подарил их Эллен Маккензи, — произнес он. — На свадьбу. Я хотел подарить их ей, когда она станет моей женой, но она выбрала другого… Я так часто представлял их на ее красивой шейке, что сказал ей: не смогу видеть их на ком-то еще. И умолил ее принять их и вспоминать обо мне, когда наденет. Хм! — он фыркнул и вернул мне жемчуга. — Значит, теперь они твои. Что ж, носи на здоровье, девочка.
— Мне удастся это гораздо лучше, — сказала я, стараясь не выдать своего нетерпения из-за этой сентиментальной сцены, — если вы поможете мне вернуть мужа.
Небольшой рот, только что слегка улыбавшийся собственным мыслям, плотно сжался.
— Ах, — сказал сэр Маркус, подергав себя за бороду, — понимаю. Но я уже объяснил тебе, девочка, не знаю я, как это сделать. У меня жена и трое детишек. Ага, мне жалко сына Эллен. Но ты просишь слишком многого.
Ноги у меня подкосились, и я шлепнулась на табурет, опустив плечи и повесив голову. Отчаяние, как якорь, тянуло меня вниз. Я закрыла глаза и спряталась в какое-то тусклое местечко внутри себя, где не было ничего, кроме болезненной серой пустоты, а голос Муртага, все еще спорящий о чем-то, казался далеким и еле слышным.
Из ступора меня вывело мычание. Я подняла глаза и увидела, как Макраннох выскочил из коттеджа. В открытую дверь ворвался зимний ветер, мычание коров и мужские крики. Дверь за громадной косматой фигурой захлопнулась, и я обернулась к Муртагу, чтобы выяснить, что происходит.
Выражение его лица лишило меня дара речи. Редко удавалось увидеть на его лице что-нибудь, кроме терпеливой суровости, но на этот раз он буквально светился от с трудом подавляемого возбуждения.
Я тронула его за руку.
— Да что такое? Говори быстрей!
Он едва успел выпалить:
— Коровы! Макранноха! — как в коттедж ввалился сам Макраннох, толкая перед собой долговязого парнишку.