— Я замужем, — в момент какого-то суетливого бытового пробуждения от весеннего сна предупредила Валентина.
— А я женат, — ответил Питер.
— У меня двое детей. Сыновья.
— У меня тоже двое. Сын и дочь.
И больше- эта тема не поднималась.
В тот бесконечный просторный весенний день Валентина Князева и помыслить не могла, что встретилась с Питером Зерновым, имя которого, конечно, слышала, но оно для нее представляло пустой звук. Вроде бы это какой-то особый, очень важный журналист, а люди такого ранга никогда не соприкасаются с простыми смертными. У них конечно же есть свои машины, и они никогда не ездят на метро. И не заходят в отдаленные от классического московского центра музеи, чтобы встретить женщину с такими же, как у него, рыжеватыми волосами. Просто так, невзначай…
Несколько встреч спустя Питер ненавязчиво выведал у Валентины ее проблемы с работой и согласился, что женщине с тонким художественным вкусом и независимым мышлением грешно погибать в секретаршах. Печатать на компьютере можно научить каждую, а с литературным вкусом нужно родиться, научить этому нельзя. Похвалы Питера не воспринимались как комплименты, может быть, потому, что он произносил эти слова серьезно, с деловым настроем. Как посмотрит Валя на то, что Питер порекомендует ее в редакцию одного журнала, где требуется корректор? Услышав название журнала, Валя вспыхнула — название было громким, кроме того, ей нравились публикуемые там рассказы и повести. Но справится ли она? Не получится ли так, что ее возьмут по протекции и будут держать из милости? Питер рассеял ее сомнения: редакция не станет держать сотрудника, который не справляется со своими обязанностями, но Валентинины способности выше того, что требуется для этого скромного места. В дальнейшем не исключена возможность служебного роста… Отчего бы не попробовать?
Только спустя неделю в редакции, где Валентина сразу же ощутила себя на своем месте и прижилась, ее спросили:
— А ты кем приходишься Питеру Зернову? Родственница, дворянка?
У пораженной Валентины глаза распахнулись сами собой.
— Питеру Зер-но-ву? А почему вы спрашиваете?
— Ну как же! Ведь он тебя к нам привел!
Валентина стиснула зубы, пережидая первый приступ волнения и ощущая, как на щеки вползает краснота. Потом изобразила нейтральную улыбку и сказала:
— Так, никто. Просто случайная знакомая. Мы встретились в музее и разговорились о литературе.
Самое примечательное, что, отвечая так, она не лгала. Они на самом деле оставались просто знакомыми, и литература составляла главный предмет их продолжавшихся разговоров. Встречи стали редки: Валентина была занята новой работой, Питер тоже то и дело уезжал по служебной надобности. Случайная встреча в музее отступила в прошлое, и Валентине казалось, что все это было всего лишь прелюдией к ее поступлению в редакцию.
Это случилось поздней осенью, примерно год назад. Начало ноября? Нет, конец октября… Перед этим Питер уехал по заданию в одну из исламских стран, о чем предпочитал не распространяться. От Валентины он, однако, не скрыл, что задание опасное. Он может никогда не вернуться назад… Когда Валентина об этом задумывалась, то застывала, точно статуя, как была — с корректурой, поварешкой или детскими колготками в руках. Почему-то раньше она не сознавала, насколько близок ей стал Питер. И когда его не было в ее жизни, она смутно тосковала о нем, но теперь, когда он появился, из мечты стал реальностью, до чего же страшно потерять такого друга!
Вернувшись с задания, Питер впервые пригласил ее к себе, в сталинский дом на Котельнической набережной, где он снимал квартиру. Он бродил по этой чудовищно величественной и нежилой, похожей на офис, квартире, взволнованный, с перевязанным предплечьем, обтянутым грязноватым сетчатым бинтом. Авантюрист, сильный мужчина, он казался совсем другим, чем тот скромный Петя, который на Цветном бульваре вспоминал швейную машинку бабушки. Они чуть-чуть выпили за его возвращение — хорошего вина, совсем немного, всего по два неполных бокала, но, как ни странно, на Питера спиртное подействовало сильней, чем на Валентину. А может, причина заключалась в долгой разлуке, в близости смерти на протяжении почти месяца, и не стоит обвинять вино… Во всей квартире Валентина не увидела ни одной фотографии жены и детей Питера. Возможно, он нарочно их снял. Чтобы облегчить им обоим то, что рано или поздно должно было случиться.