Василий Степанович вел автобус не спеша, изредка поглядывал на часы. Егор приметил это, понял, что безопасник тянет время, дожидаясь условленного часа. Вот только где и как должна будет произойти передача детей? Не в той ведь чахлой рощице?!
Оказалось, что нет. Ехали какой-то дальней дорогой, хотя и направлялись в сторону города. Дорога была узкой, почти не встречалось автомобилей. Наконец начало темнеть. И вскоре, переехав небольшой мостик через мелкую заросшую речушку, автобус остановился.
Какое-то время все сидели молча. Дети притихли. Снаружи тоже не раздавалось ни звука. А может быть, они уже спать устроились?
Василий несколько раз мигнул фарами. Подождал немного и помигал еще. И Егор увидел, как из близко подступающего к дороге леса на асфальт вынырнула темная фигура.
Василий Степанович поднялся с водительского сиденья, одернул пиджак, подмигнул Егору и дяде Саше и негромко сказал:
— Всем пока сидеть. Без меня ни шагу.
Они смотрели, как безопасник медленно, но с виду спокойно шел вперед. Тут Егор даже подпрыгнул от неожиданности. В ухо ему зашептали:
— Пап, это кто такой?
— Ох, Денис, ну разве можно так пугать?
— Нет, ну правда, кто это? И чего мы сюда заехали?
Егору совсем не хотелось впутывать сына в такое щекотливое дело, поэтому он ограничился обычной отговоркой:
— Погоди немного, сам все увидишь.
Ему очень хотелось курить. Но в салоне он этого сделать не решался. И, несмотря на запрет Василия Степановича, все-таки вышел из автобуса.
«Заяц» и безопасник стояли шагах в двадцати и в сумерках были видны смутными фигурами. Чиркая зажигалкой, Егор прислушивался к обрывкам разговора, доносившимся до него.
— …информация…
— …контейнер. Его вы…
— Какие условия? Мы…
— …выполняем обещания…
— …дети прежде…
— …порядок…
«Интересные дела, — подумал Егор. — Василий далеко не альтруист. Информация, контейнер… Меняет он ребят на что-то, как пить дать».
Но мысль эта не показалась ему оскорбительной. В конце концов, почему бы и нет? Детей все равно отдавать надо, так хотя бы пользу из этого извлечь. Если Василий действует на свой страх и риск, то не погладят его по голове после сегодняшнего.
Он докурил сигарету, затоптал окурок и вернулся в автобус. Дядя Саша придвинулся, спросил шепотом:
— Ну что они там?
Егор пожал плечами.
— Не понял, но, похоже, торгуются.
— Вот зараза! — выругался дядя Саша. — И тут у него служба прежде всего!
— Думаешь, по службе он?
— А как же! Тут, небось, по лесу народу сейчас тьма понатыкана. Следят…
Егор попытался что-нибудь разглядеть в темных зарослях, но конечно же ничего не увидел.
Тем временем переговоры закончились. «Заяц» исчез в лесу, а Василий Степанович не спеша вернулся к автобусу. Кивнул дяде и племяннику: «Все в порядке». Встал в проходе между креслами, откашлялся и заговорил:
— Значит так, ребята. Вы уже взрослые и все понимаете. Не хочу, чтобы началась какая-то суета, а хуже того — паника. Сейчас произойдет очень важное событие. Дело в том, что мы смогли договориться с вашими соотечественниками, и они прилетели за вами. Через несколько минут вы с ними встретитесь. А затем отправитесь домой. Извините, что не делаем пышных проводов, но государственные соображения того требуют. Надеюсь, что вы тепло будете вспоминать нашу планету, страну, которая вас приютила, ну и нас, людей, бывших с вами и старавшихся делать все, что могли, для того, чтобы вам жилось хорошо. А теперь поднимаемся и спокойно идем по шоссе. Нас встретят.
Сколько бы «зайчата» не провели времени у нас, на Земле, а дисциплина у них, видно, в крови. Сразу поняв, что с ними не шутят, что все всерьез, они потянулись к выходу. Задергался немного взрослый, но быстро пришел в себя, что-то сказал детям негромко.
Чуть не плакал Денис. Вот для него все это было совсем уж неожиданностью. Но крепился пацан, даже губу прикусил от напряжения. Приобнял Ваську за плечи и тоже пошел к выходу.
Что-то кольнуло Егора в сердце. Не хотелось ему пускать сына на ночное шоссе. Но не посмел остановить, лишь потрепал по волосам, когда тот проходил мимо.
Возглавлял небольшую колонну сам Василий Степанович, а замыкали Егор с дядей Сашей. В тишине слышалось шарканье шагов по асфальту и изредка перешептывание детей. Взрослые молчали. Было во всем этом что-то жутковатое. Егор почувствовал, как напряжен дядя, и взял его за локоть.