Дункан Браун надел и вновь снял свои очки. Истории шокировали его до глубины души безжалостной убежденностью в неизменном злодействе женщин. Якобы, сталкиваясь с необходимостью заботиться о чужих детях, мачеха пользуется своим влиянием на их отца, как вторая жена. Словно ведьма, она вытесняет из беспомощного сердца своего мужа все отцовские чувства.
Он посмотрел вниз, на улицу. Руфус слегка подпрыгнул и посмотрел на Элизабет. Они, подумал Дункан, смотрелись вместе совершенно нормально, абсолютно комфортно, так далеко от черного мира заклинаний, проклятий и магии. Он, видимо, начитался сказок и позволил своему восприятию стать искаженным. Лиз сказала бы именно так, и была бы совершенно права.
Дункан наклонился вперед и постучал по оконному стеклу, чтобы обратить на себя внимание.
— Она милая, — сказал Лукас.
Он сидел с Дейл в баре, очень похожем на испанский винный погребок с грубыми низкими белыми арками и темными рустованными балками. Несколько тарелок с острой закуской стояли на столе между ними, а возле Дейл — огромный бокал красного вина. Люк заказал пиво, но потом поменял свой заказ на минеральную воду.
— Я знаю.
Лукас бросил на нее долгий взгляд. Сестра была в ударе, разыгрывая хозяйку, когда они совместно обедали в ресторане. Эми не нравилось это. Лукас заметил, что его невеста, которая обычно молча терпит вещи, которые ей не нравятся, стала протестовать. По дороге домой после ленча она сказала, что по поведению Дейл можно было вообразить, будто она и есть жена Тома.
— Отец ничего не замечает, — сказал Люк.
— Ну, он не протестует, если ты это имеешь в виду. Он просто не препятствует нечему. Когда мужчины не знают, что делать, они, если и не падают в обморок, то изображают беспомощность.
Изображал ли его отец беспомощность или нет, подумал Лукас, но он выглядел действительно счастливым. И это счастье было не бурным, восторженным или сумасшедшим — оно оказалось куда глубже и сильнее. Том смотрел на Элизабет проникновенно, внимательно, иногда казалось, что он не слышит происходящего вокруг, поскольку все его мысли поглощены любимой. Это немного расстроило сына, но не только из-за мыслей о счастье, доставшемся его отцу. Просто, когда он сам глядел на Эми, все оказывалось иначе. По крайней мере, не так. Он ощущал радость от обладания ею, но его счастье изменилась с той поры, когда его подруга выглядела такой смешной и озорной. Люк почувствовал небольшой прилив зависти, глядя на своего отца и Элизабет. Ведь зрелость подарит им эмоциональную свободу, которой у него не было в юности, хотя он в ней так нуждался.
— Люк, — сказала Дейл, заворачивая кусочек ветчины в колбасу.
— Да?
— Полагаю, у нее есть ребенок?
Лукас закрыл глаза:
— Почему ты так считаешь?
— Как?
— Строишь предположения, а потом начинаешь бояться, что они сбудутся.
Дейл откусила от ветчины.
— Ей тридцать восемь.
— И что с того?
— У людей, как правило, бывают дети. А она никогда не была замужем, так что захочет получить работу, завести ребенка и все прочее. Разве не так?
Лукас насадил фаршированную оливку на вилку и затем обмакнул ее в соус.
— В этом все дело?
— Да, — проговорила Дейл. Она оставила ветчину, вытерла пальцы и подняла бокал вина. — Мы прошли через все, мы видели это на примере Джози и Руфуса. То, что должно принадлежать только нам, оказалось разделено с другими.
— Ты говоришь о деньгах?
Дейл отпила вино.
— И это тоже.
Ее брат съел оливку, а потом сказал:
— Сколько стоит его дом?
— Дом отца? Ну, я не знаю. Может, две сотни тысяч…
— А хочет ли он оформить дом на них двоих, как считаешь? — спросил Люк.
— Он может поступить и так.
— Но у нее есть все права на ее дом, верно? Она собирается продать свой дом, в котором даже не жила.
— Может быть, — ответила Дейл, — Элизабет оставит отца, ведь она намного моложе его. Может, он сам решит так поступить. Может, отец, — она быстро приблизилась к брату, — хочет всего лишь присмотреться к ней?
Лукас взглянул без энтузиазма в бокал с минеральной водой, потом произнес:
— Она — небогатая невеста.
— Да, — согласилась Дейл.
— Ты говоришь это не очень-то убедительно…
— Я так чувствую. Хотя, конечно, верю, что она с ним не ради материальной выгоды. Но не это пугает меня.