Джози посмотрела на еду в тарелке Бекки, всю перемешанную, но не съеденную, и решила, что Мэтью надо пойти за ней и привести обратно.
— Нет.
— Но ты спускаешь ей это с рук!
— Ты полагаешь, — сказал Мэтью, — что ссора из-за выхода из-за стола дважды в день, в итоге, предпочтительнее?
— А как же я?
— А что ты?
— Мэт, я трачу часы, делая покупки и готовя еду для детей. А потом раздается звонок телефона, и их отрывают от еды. Или они не хотят есть, потому что звонит телефон. Или не приходят к столу вообще. Причем, говорят, что им не нравиться то, что я приготовила. А позже я выясняю, что в доме съедены все крекеры или печенье…
— Я знаю, — сказал Мэтью.
— Прекрасно, тогда сделай что-нибудь!
Он посмотрел на нее:
— Что ты предлагаешь, мне надо сделать?
— Поговорить со всеми! Встань на мою сторону! Скажи, что не хочешь, чтобы со мной так обращались!
— На самом деле, — ответил муж, — я так и делаю. Я не гоняюсь за ними. Я не реагирую, я продолжаю есть с тобой и Руфусом. Я делаю вид, что мне безразлично их поведение.
— Безразлично?
— Да, безразлично.
— Мэт, — сказала Джози, и ее кулаки сжались, — это — неприкрытая враждебность в доме. Все твои дети настроены против меня. И ты говоришь, что тебе безразлично?
Когда Джози узнала, что получила работу, все оказалось гораздо лучше, что она предполагала. Учительница, которая ушла в отпуск по рождению ребенка (ее предстояло заменить), решила остаться дома с новорожденным, и ее место предложили Джози.
Чтобы отпраздновать получение работы, она купила бутылку австралийского шардоне и поставила ее на стол за ужином.
— Это для чего? — спросил Руфус.
— Чтобы отпраздновать.
— Что?
— Мое поступление на работу. Я получила работу.
Мэтью с улыбкой окинул стол.
— Это здорово, верно? И к тому же с первой попытки. Ты — умница.
Бекки встала, слегка толкнув свою тарелку:
— Я не хочу этого.
Джози, держа за горлышко бутылку вина, ровно сказала:
— Это запеканка с курицей.
— И что?
— Ты же любишь запеканку с курицей.
— Нет, не люблю.
Клер опустила вилку. Она произнесла шепотом:
— Я тоже. — И посмотрела на Мэтью.
И посмотрела на Мэтью.
— Сядь, — сказал отец, обращаясь к Бекки.
— Ты не можешь заставлять меня.
— Я и пытаться не буду, — ответил Мэт, — но хочу предложить тебе бокал вина в честь Джози.
Бекки презрительно сказала:
— Алкоголь — это наркотик.
Мэтью посмотрел на Рори. Тот уже ел, опустив голову, уплетая запеканку за обе щеки и едва ли обращая внимание на остальных. Руфус тоже начал есть.
— Хочешь немного?
Рори кивнул.
— Руфус?
Мальчик порозовел от удовольствия. Том и Элизабет дали ему полбокала белого вина, когда взяли с собой на ужин, — и ему понравилось. Ему хотелось и сейчас немного. А еще хотелось сказать матери, что он рад за нее. Руфус поглядел на Мэтью и тоже утвердительно кивнул.
— Итак, больше всего мне и тебе, — сказал Мэтью, обращаясь к жене. Он взял у нее из рук штопор и встал, чтобы вытянуть пробку из бутылки.
— Я не буду есть, — заявила Бекки. — И я не останусь.
— Пожалуйста, останься, — проговорила Джози. В ее голосе не звучало приказа.
— Почему?
— Так мы можем поужинать вместе.
— Я не хочу ужинать, — настаивала Бекки. — И я не буду сидеть вместе…
— Тогда уходи, — ответила Джози.
Мэтью перестал вывинчивать пробку.
— Джози…
— Уходи, — повторила Джози снова. — Просто уходи.
Бекки сильно отпихнула назад свой стул, так что он полетел на пол и ударился о ближайший буфет. Потом она развернулась и направилась ко входной двери, которая оказалась запертой. Она ударила по ней пару раз кулаком, а потом, чувствуя, что все взгляды прикованы к ней, как лучи прожекторов, развернулась, метнувшись через дверь в холл, и взлетела по ступенькам. Позади Бекки услышала, как отец сказал сердито: «Зачем, черт побери, тебе понадобилось это говорить?» Потом кто-то хлопнул дверью, и девочка расслышала только сбивчивое бормотание.