Она работала экономистом в ЖРЭО, подрабатывала бухгалтером в жилищном кооперативе и уборщицей. Чтобы единственная дочь ни в чем не нуждалась, не чувствовала себя ущемленной без отца, чтобы одевалась и обувалась «не хуже других», имела, «как все», магнитофон, Антонина Федоровна с 4 до 7 утра ежедневно мыла лестницы в двух соседних домах, с 7 до 8 готовила и убирала дома, с 8-30 до 17–30 корпела над жировками и расчетами в ЖРЭО, с 18 до темноты работала на маленьком огороде под окнами квартиры, потом час-полтора занималась бухгалтерией кооператива и в 23 часа падала в мертвый 5-часовой сон. В выходные летом и осенью ждали ягоды и грибы, заготовки на зиму, так что спать больше все равно было невозможно. В зимние месяцы вместо работы на огороде она считала балансы для предпринимателей, ранней весной — налоговые декларации. Вместо отпуска старшая Жемчужникова брала компенсации. Сил оставалось все меньше, зато дочь радовала все больше. Красавица и умница, Милочка закончила школу с отличным аттестатом, с первого раза поступила в Саратовский юридический институт, успешно занималась и уверенно шла к диплому с отличием.
Одно беспокоило Антонину Федоровну: сумела бы дочь правильно выбрать мужа. Институт относился к системе МВД, в отличие от других вузов, мальчиков-студентов было много. Милочка явно пользовалась вниманием: в редкие ее приезды домой телефон не замолкал.
Милочка приезжала в субботу вечером, бросала сумки, красилась и бежала гулять. Антонина Федоровна разбирала вещи, штопала, стирала, чистила, готовила что-нибудь легкое и терпеливо ждала. И наступало самое счастливое время. Вернувшись, усталая голодная дочь жевала теплый пирожок с яблоками, пила малиновый чай и засыпала, едва коснувшись головой подушки. И тогда Антонина Федоровна могла сесть рядом и смотреть, сколько захочет, погладить локоны, поправить одеяло. Правда, Мила очень раздражалась, когда, просыпаясь, видела мать у кровати:
— Мам, ты опять? Сколько говорить, что я не люблю, когда на меня смотрят во сне. Иди ложись…
Раньше по утрам в воскресенье они вместе ходили на рынок, Мила радовалась обновкам, обнимала мать, чмокала ее в щеку и говорила: «Ты у меня самая лучшая мама». Но как-то она сказала, что в Саратове выбор больше, вещи лучше, поэтому походы прекратились: Милочка стала брать деньги на обновки с собой. К обеду в воскресенье вместе собирали сумки и вместе шли на вокзал, медленно, останавливаясь на минуту-другую со встретившимися знакомыми: Антонине Федоровне хотелось, чтобы все видели, какая у нее дочь. Не оставалось времени поговорить, но в следующий приезд…
Уже в поезде Мила вспоминала, что собиралась рассказать матери о новом знакомом — москвиче Игоре, который перевелся к ним с юрфака МГУ, потому что нужно было присматривать за дедом; про его деда, крепкого еще отставника-генерала, который после службы оставил Москву и вернулся на Волгу; и еще о многом. В следующий приезд…
В первые летние каникулы Мила уехала с однокурсниками в Крым и была дома меньше недели. На втором курсе стала приезжать реже. На третьем — очень редко. Ее стала раздражать мамина суетливость, мелочность, которых раньше она не замечала:
— Мама, ты как Плюшкин! Всякую ерунду собираешь. Ну зачем тебе эта старая кофта? Моль разводить? Давай выбросим!
— Нет, ты что?! Я ее распущу, нитки отпарю, выровняю, баба Вера свяжет тебе жакет. Это же чистая шерсть. Выбросим! Так все можно выбросить! С чем останешься?
— Не буду я его носить!
— Ну, не надо, не носи. Мне свяжет. Надо же мне тоже обновку.
— Господи, мама! Давай тебе купим новый жакет. Сейчас пойдем и купим.
— Доча, на какие деньги?
— Мама, ты же вчера получила компенсацию за отпуск!
— Их трогать нельзя! Это тебе на зимние сапоги. И потом, трубу в ванной надо менять, видишь, все время лужа…
Эти мелкие хлопоты, жизнь, где событием была замена трубы в ванной, оскорбляли Милу. Она видела, как другие, ровесницы ее матери, меняют работы, мужей, квартиры, стремятся к достатку и получают его. Мать же, как она теперь понимала, не умела устроиться лучше, боялась перемен, не следила за собой, старела и блекла с каждым днем. У нее стало прихватывать сердце, пришлось бросить уборку в подъездах. Росли цены, жить стало труднее. Мать все чаще жаловалась на усталость, ей уже нужно было прилечь после работы, чтобы вечером чувствовать себя нормально.
Как-то, уже перед сном, разбирая старые фотографии, они заговорили о замужестве.
— Мама, почему ты не вышла после развода замуж? Ты помнишь, к нам все приходил такой кругленький дядька с усами, у него еще машина была черная…