Реабилитационный центр ей понравился сразу. Одноместная палата сияла чистотой, персонал улыбчивый и доброжелательный. Вроде не больница, а дом отдыха. Спасибо Антону, это же сколько денег на нее потратил! Спрашивала — не говорит. Да и не только на нее.
Первой в этом заезде была Конопатская. Эмма Эдуардовна, энергичная восьмидесятилетняя дама, поступила в центр за неделю до ее приезда. И тоже ведь не без помощи Антона.
А через несколько дней в их компании появилась Агнесса Харитоновна. Оздоровление ей тоже организовал Антон. Подружились они быстро, словно знали друг друга сто лет.
Оказалось, что Агнесса приехала в Киев к сестре десять лет назад, продав в Баку большую профессорскую квартиру, которую они занимали вдвоем с мужем. Смерть Ильи Петровича, известного на всю бывшую страну почвоведа, создавшего научную школу по мелиорации почв и энергетике почвообразования, подкосила и состарила красавицу Агнессу. Она долго противилась уговорам младшей, рано овдовевшей сестры, а потом сдалась. Продала квартиру и переехала в Киев с надеждой, что младшая сестра и проводит ее в последний путь. Но вышло наоборот.
Несколько особняком в их компании держалась самая молодая среди них, семидесятилетняя Зараева. Ольга Дмитриевна позволяла себе ругаться с медсестрами, необоснованно жаловалась на них главврачу, доводя тем самым персонал до слез. Поведение Зараевой они осуждали. Поэтому Ольга Дмитриевна только изредка посещала их посиделки в холле, предпочитая в одиночестве смотреть телевизор.
А еще была Дроздовская. Она была единственной, кто в центр поступил сам по себе. И когда Зараева беспардонно у нее спросила, кто оплачивает той оздоровление, ехидно ответила, что тот, кому она дома мешает жить. Получив ответ, они втроем облегченно вздохнули — их Антон здесь ни при чем.
Все разговоры Дроздовской крутились вокруг одной темы — скорой смерти. Чудилась ей везде эта смерть. Хорошо, что она покидала свою палату еще реже, чем Ольга Дмитриевна.
«Хотя, — размышляла Вероника Ивановна, — Дроздовская-то оказалась права. Смерть незаметно поселилась в центре. Первой умерла Эмма. Никогда ни на что не жаловалась, все ей в радость было. И, поди ж ты, слегла».
Вероника Ивановна вспомнила Эмму, лежавшую в постели, укрытую одеялом до подбородка. Правда, Сергей Николаевич, попросил ее сразу выйти, сказав, что Эмме Эдуардовне стало плохо. Только она видела — ничего ей не плохо. Умерла Эмма.
В тот вечер они впервые за три недели не собрались в холле, не пили вместе чай.
А еще спустя месяц умерла Ольга Дмитриевна. Вероника Ивановна тогда впервые испугалась. А ведь никто не думал о смерти. Приехали в центр на профилактику своих старческих болезней. Условия — как в дорогих пансионатах. Все — как в далекой молодости. И компания собралась интеллигентная, приятная, договорились после выписки из центра встречаться.
Так Вероника Ивановна за унылыми воспоминаниями незаметно и уснула. Потом пришла сестричка, принесла чудодейственные витамины, и ночные страхи улетучились. Стало легко и радостно. Вероника Ивановна силилась вспомнить причину нахлынувшего веселья, а вспомнив, что часов в одиннадцать обещал зайти Антон, начала приводить себя в порядок.
В десять, как обычно, когда Вероника Ивановна после завтрака засобиралась на прогулку, нянечка, выполняя все предписания, тихонько, без стука, чтобы никого не потревожить, приоткрыла дверь и, только завидев сидящую в кровати Веронику Ивановну, вкатила ярко-желтую уборочную тележку.
— Вы еще не на прогулке? Холодно сегодня на улице. Да не столько холодно, сколько ветрено, — тараторила нянечка. — Как спалось, Ивановна?
— Под утро плохо спала. Погода меняется.
— Мне сейчас убирать или когда пойдете на улицу?
— Убирайте, Нина Петровна, я сегодня останусь в палате. Боюсь пропустить Антона. Обещал сегодня заехать. А у меня для него сюрприз.
Вероника Ивановна понизила голос настолько, что Нине Петровне пришлось выключить пылесос и прервать начавшуюся уборку. Любопытство одержало верх. Нина Петровна, невзирая на строгие запреты главврача, присела рядом с Вероникой Ивановной. Кровать заскрипела под ее дородными телесами.
— Я решила сделать Антону дарственную на квартиру. Сегодня и оформим все документы, — по секрету сообщила Вероника Ивановна.
— А где же вы, голубушка, сами жить-то будете? — по-бабьи всплеснула руками Нина Петровна.
— Так квартиру Антон унаследует только после моей смерти, — объяснила непонятливой нянечке Вероника Ивановна. — У него, голубчика, сейчас трудности финансовые. Столько денег он тратит на таких, как я. Страшно даже подумать. Вот пусть душа порадуется. Для кого мне квартиру-то беречь? Нет у меня никого на этом свете. Был один Маркиз, да и тот меня покинул. А Антон, он…