Она смотрела на него с пониманием.
– И не говорите. Как я вас понимаю. Хоть я и не работала с детьми, но кое, какое отношение к ним имела.
– А где вы работали, если не секрет.
– Не секрет конечно. Я проработала в типографии сорок три года. Мы выпускали очень много детской литературы. Сказки различные, детскую литературу. Конечно, мы выпускали и другие книги: научные там, брошюры разные, учебники для школ. Но и детской литературы было не мало.
Он кивнул, с нескрываемым интересом. Она продолжила:
– А вам не трудно работать с детьми?
– Вы знаете, нет. Я считаю необходимо найти с ними общий язык и вроде не так уж и сложно, – он продолжил с улыбкой. Иногда приходиться прибегать к уловкам. Я достаю конфету и не отдаю им. Я им обещаю отдать только после осмотра. Иногда в ход идут игрушки, когда попадутся наиболее плаксивые. Я повесил в потолке несколько игрушек на веревочках. И вместе с ними пытаюсь якобы их достать, а на самом деле и не достаю руками. Сами понимаете, отдать игрушки не могу, потому что надо отвлекать и других детей, записанных после них. Как то общими усилиями, мной и родителями лечим подрастающее поколение.
Она улыбалась, и смотрела, словно хотела еще узнать о нем. Он продолжил рассказывать о себе, будто на нем надет белый халат врача. По крайней мере, ему так хотелось в этот момент.
– Однажды произошел со мной случай. Принимаю очередного маленького пациента. Слушаю стетоскопом живот. Мальчика привела мама, она говорила, что он кашлял всю ночь. Ну, обычный случай, подобных в нашей практике множество. Как вдруг открылась дверь. Точнее ее пнули, и она с грохотом отварилась, что стены задрожали. Мы все уперлись глазами в дверной проем. Там стоял мужчина с плачущим ребенком на руках. Ребенку было три года как я, потом узнал. В тот день в больнице дежурил только я. Было еще несколько медсестер, да охранник. Мужчина положил ребенка на свободную койку и сказал хриплым уставшим голосом: «Мой сын воткнул себе в ухо карандаш. Он играл в другой комнате и вдруг я услышал громкий плач. Подбежал к нему, у него в руке вот это, а из уха сочится маленькая струйка крови».
– Надо же. Кровь из уха. Бедный мальчик. Отец наверное места себе не находил бедный.
Женщина произнесла эти слова, тоном, желающим немедленно услышать продолжение. Наш герой продолжил повествование с дальнейших действий отца мальчика.
– Он достал из кармана карандаш, обычный такой желтый, из набора цветных карандашей. У карандаша отсутствовал графитовый кончик. Так я ему и говорю, чтобы он успокоился, а сам весь дрожу. Раньше я слышал о похожих случаях, даже читал, как следует поступить, но на практике столкнулся в первый раз. Я взял себя в руки и начал действовать. Первым делом уговорил женщину подождать за дверью. Она, понимающе взяв за руки сына с больным животом, вышла в коридор. На секунду мы с отцом мальчика встретились глазами, и я четко увидел в них отчаяние. Ни до, ни после такого яркого отчаяния я больше не встречал. Зачем то я надел перчатки, и взял в руки самый большой шприц который был. Отец мальчика стал беспокоиться, я ничего не сказал. Затем повернул смеситель в раковине, и оттуда потекла теплая вода. Наполнив шприц водой, я подошел к койке попросил отца мальчика подержать сына в сидячем положении. Тем временем струйка крови проделала русло по коже мальчика. Она текла по щеке, дальше по шее и впитывалась в белую футболку. Вокруг шеи мальчика образовался жуткий воротник темно бордового цвета. Я подавил внутреннее волнение и поднес шприц к уху мальчика, а его отцу велел подержать свободной рукой металлический хирургический лоток прижатым к щеке. Увидев мое сосредоточение, отец отвернулся, прищурив глаза. Я глубоко вдохнул и впрыснул содержимое шприца. В следующий момент вместе с вытекшей водой послышался еле уловимый звук чего-то твердого о край лотка. Я был собой доволен, мальчик почему-то переставал плакать, а в лице его отца впервые замечена бледная улыбка. При дальнейшем осмотре выяснилось, что жизненно необходимые части уха целы, а кровь сочилась из поврежденной внутренней части ушной раковины. Видать с такой силой вонзил мальчик этот несчастный карандаш себе в ухо. С тех пор с подобным я не сталкивался. Тот случай в моей жизни самый тяжелый.
С этими словами, он улыбнулся, словно давая понять, что рассказ окончен. Женщина смотрела на него с назревающим вопросом в голове.
– А со слухом мальчика все было в порядке?