— Ладно, извини, — зачем-то сказал я.
— И перестань извиняться по каждому поводу, бесит. Так уж исторически сложилось, что друзья у меня в основном мужчины. С ними интересно и пить, и общаться, и помочь по хозяйству могут. Но иногда случается, что чудесные мои други начинают признаваться мне в любви, а затем происходят прочее сопутствующие этому события. Тут даже вариантов быть не может — друзья они просто друзья. Я не знаю, что можно сделать в таких ситуациях, чтобы все стало, как было, и не терять друга.
— А ведь их можно понять! — не утерпел я.
— Да?
— Да! Я тоже часто попадаю в подобную фигню, но с другой стороны. Вот одна моя «подруга» активно крутила передо мной задницей, а потом неожиданно заявила, что я ей просто друг. Перед этим она пригласила домой на кофе после того, как я сводил ее в ресторан. Так надеялся на что-то серьезное, думал, что под кофе подразумевается секс, ведь был-то вечер пятницы! А оказалось, что под кофе подразумевался именно кофе. Но я не помню, чтоб хоть одна такая «подруга» мне помогла в трудный момент. Компьютер починить, домашний вай-фай наладить, тяжести потаскать, до дома проводить — это всегда пожалуйста! «Ты же друг!» А как трахаться, так с каким-нибудь гопником, охранником или с начальником.
— Ну, знаешь! Уж мне мог бы такие вещи и не рассказывать!
— В том-то и дело, что к тебе сказанное не относится. Ни коим образом.
«Похоже, перегнул палку, — с запозданием подумал я, — надо срочно выправлять положение, если еще не поздно».
— Ладно, давай просто уйдем отсюда, а? — несмотря на ершистость моей подруги, сейчас совсем не хотелось с нею ссориться. — И пойдем туда?
— Давай, — неожиданно согласилась она. — Не боишься?
— Чего бояться-то? — неверно истолковывал я вопрос. — Мы же пока ничего тут не заказывали.
— Идти туда не боишься?
— С чего бы? Миленький такой ресторанчик под старину. Это сейчас называется — рустикальный стиль, самая брутальная и грубая разновидность кантри. Довольно модное направление. У моего теперешнего шефа внутри дачи…
— Я знаю, что такое рустикальный стиль, сама же тебе объясняла, если не ошибаюсь. Погоди, ты что, так ничего и не понял?
— В смысле? Ты про тот стиль?
— Нет, про то заведение. Щас, погоди…
Стелла достала свой смартфон, быстро набрала какое-то короткое сообщение, подождала несколько секунд, получила ответ и довольно кивнула.
— Все готово, столик для нас будет. Вот теперь пошли отсюда. Сам все поймешь.
Мы быстро покинули кафе, доехали до Пушкинской, чудом отыскали свободное место для парковки, а дальше решили отправиться пешком. Пришлось раскрыть зонты: моросил мелкий, но очень частый дождик. Я рассеянно смотрел по сторонам и думал, что московские бульвары в ненастную погоду не самые приятные места для прогулок: сыро, мокро, с деревьев падают крупные капли. Хотя и своеобразное очарование немного присутствует. Говорят, похолодание продлится как минимум неделю. А уж потом — кто его знает. Возможно дольше. Гарантировано предсказывать погоду научились лишь на ближайшее будущее, да и то пока не всегда. От недавней жары не осталось даже воспоминания. Градусник не поднимался выше пятнадцати днем, а ночами падал до пяти. Чуть ли не заморозки в Подмосковье. На севере Ленинградской области даже снег выпадал, и это во второй половине июня! Гидрометцентр только и обещал, что облачность с прояснениями да небольшой дождь, местами грозу. Это — ночью. Днем тоже небольшой дождь и тоже местами. Ну, и далее в том же духе. Еще дней семь мокро, холодно, с изморозью, редкими грозами и частичными недолгими прояснениями.
Тут я вдруг поймал себя на мысли, что подруга моя что-то давно и увлеченно рассказывает, а я даже поддакиваю временами, не сильно, правда, вникая в смысл разговора.
— …Самое сложное, на мой взгляд, не врать самой себе, — рассуждала Стелла. Видимо, диплом философа накладывал неизгладимый отпечаток на личность. — Нет, конечно же, много-много сейчас бывает возражений, что это очень просто, а врать себе — удел слабых. Бывает, врешь себе, чтобы показаться сильнее в своих или чужих глазах. Но дело-то тут в другом. Изображает из себя личность, как он считает, более сильную, более умную, прожженную, что всем по тупой роже бьет кулаком правды, да и самой себе тоже никогда не врет. Но такая личность все равно лжет, причем себе, понимаешь? Самооправдание, что ли. Что-то я запуталась во всех этих мысленных хитросплетениях…
Мы неторопливо шли по бульвару. Несмотря на дождь и зонты, быстро идти не хотелось, что-то меня тормозило и удерживало от посещения цели нашего движения. Мы обошли клумбу, миновали новый памятник Есенину и снова очутились под старыми деревьями.