для него. Как элемент проявления дружественности и хорошего расположения духа. Эдвард был рыжий иностранец и на местные нравы – ему было плевать с высоты своего почти двухметрового роста. Брат и сестра переглянусь с улыбкой. Оба стройные, черноволосые, светлокожие и голубоглазые. Красота – от матери. Сдержанность и спокойствие – от отца. Большой рыжий человек, сидящий напротив них, полез во внутренний карман своей жилетки и извлек толстую сигару. -Тогда ждем чай. Эх, до ужина еще так долго…. Ну, Янг, дружище, рассказывай. Какими судьбами тебя с болот занесло в наши края? Дом, узкий трёхэтажный дом на центральной городской улице и крохотный, обнесенный кирпичной стеной чахлый садик на заднем дворе. Это были владения Виктории. Приходящие служанки, или же «помощницы по хозяйству», как их теперь принято было называть. Няньки для малышей. Уютные и чистые комнаты с хорошей, крепкой современной мебелью. Водопровод, канализация и газ, электрический желтый свет. Из узких окон видна улица с громыхающими по брусчатке конными повозками и машинами, а так же, соседние дома, такие же высокие и цветные. Леман осматривался, вскинув лицо. Круглый солнечный диск бледным пятном пробивался сквозь плотные, высокие зимние облака. В воздухе висел осязаемый запах серы и дровяного дыма, на зданиях поблескивала изморось. -Мы сейчас мало с кем видимся. Эдуард сильно занят в конторе. Я иногда встречаюсь с подругами, но тебе это будет скучно. Сюда, Янг, скорее же! Они быстро перескочили через скользкую от наледи проезжую часть, увернувшись от блестящей бежевой, очень красивой, машины новой, невиданной прежде модели. Янг проводил машину взглядом. -Тогда с кем же ты хотела знакомить меня, если сама целыми днями просиживаешь дома? -Я думала, может быть ты сам… проявишь интерес. Тот же клуб, библиотека, набережная, или ресторан. -Ох, Виктория, ну кто же знакомится в ресторанах? Туда приходят чтобы поесть. -Янг, пожалуйста, не говори как деревенщина. Она уцепилась ему под руку и щебетала, перескакивая с темы на тему. Он поначалу тревожился за нее. Из-за толпы на улице, машин и лошадей. Но она была в этом мире как рыбка в воде. Глазела на витрины, болтала и ловко переступала своими ножками. Янг заметил, что юбка ее стала короче, были видны щиколотки. Да и у всех, увиденных им девушек и женщин, платья были именно такого фасона. Он вздохнул, успокоился и предоставил ей возможность вести себя куда ей вздумается. -Мода в этом году сделала такой рывок! - воскликнула Виктория, точно угадывая мысли брата. -Тебе нужен новый сюртук. И куртка. А еще плащ для весенних оттепелей. Ведь скоро весна, Янг, а ты выглядишь как будто только что вылез из дедушкиного сундука. Брат кивал и поддерживал беседу, не вникая в ее смысл. Его сестра стала самой обычной женщиной. Больше он не видел в ней ничего того, что было в юности. Тогда он любовался ею, похожей на амазонку, легкой на подъем, сильной. И она никогда не имела привычки хватать его под руку и почти висеть на нем. Хотя…эта ее глупая обувь на каблуках, имеет смысл держаться за что-то. Если бы у меня была такая жена… я бы страшно скучал, - думал он. -Я так люблю сестру, единственного близкого мне человека. Но мне абсолютно не о чем говорить с нею. Кроме ее детей, кухни и моды. Она даже не спрашивает меня о нашем доме. Ей совсем не интересно, что там происходит. А что же там происходит? Янг улыбнулся себе. -Ничего. Ничего такого, о чем можно было бы рассказывать взахлеб. Не говорить же ему о лесе, полном мрачной, ароматной, пьянящей тишины? О заснеженной топи, спящей под ломким льдом, о снеге, бесшумно падающем всю ночь и залепляющем до середины окно, так что поутру свет, пробиваясь сквозь него, приобретает молочно-белый оттенок. -Эуард рассказал мне, что ты хочешь открыть бумажное производство. И приехал затем, чтобы изучить это дело. Так ты настроен серьезно? - Ты о чем-то спросила? – Янг точно очнулся. -Прости меня. Виктория усмехнулась, смотря на него. -Ты уверен, что бумажное предприятие стоящее? Тебе придется много потрудиться, ведь помощников у тебя нет, ты совсем один. Тебе будет сложно. Он качнул головой, усмехнулся. Обсуждать свои дела с сестрой? А почему бы и нет? -Да, так оно и будет. Но я уверен, что справлюсь. Виктория, сейчас я продаю доски, дрова и опилки. Это прибыльно, но все же… Я могу сделать больше и заниматься производством совсем другого уровня. Город растет и все больше нуждается в разного рода вещах. Бумага как раз то, что нужно всем, от детей, учащихся в школе, до стариков, переписывающих завещание четыре раза в год.. Я думаю, я готов вложиться в это дело. Но вначале, мне нужно все как следует изучить и вникнуть, все просчитать. Возможно, мне придется брать небольшую ссуду. -Янг.. не хочешь ли уехать за границу? – с испугом спросила она. -Это же так далеко, это через океан… Янг покачал головой. -Не думаю, что это потребуется. Не волнуйся. Наши технологии идут в ногу со временем. Я изучу как следует производство, наведаюсь в сульфатную фабрику в качестве оптового покупателя и пожелаю осмотреть цех. -Ты будешь шпионить? – изумилась она. -Мне придется. А еще нужно будет нанять понимающих людей для налаживания производства, закупить оборудование. Как ты думаешь, отец одобрил бы мою затею? Я часто думаю о том, чтобы он сказал мне на это. Виктория, держась за его локоть, посерьезнела и окинула брата пристальным взглядом. -Ты идешь в ногу со временем. Я горжусь тобой. Отца нет с нами уже почти четыре года. Но будь он жив, думаю, он позволили бы тебе делать так, как ты считаешь нужным. Ведь он всегда доверял тебе. Янг улыбнулся ей. -Да, дорогая. Время летит так быстро. Еще четыре года назад все вокруг было иным. И мы сами были совсем другими. *** В столице он все чаще чувствовал усталость. Суета, шум и резкие запахи городских улиц рассеивали его внимание. В груди болело и он довольно скоро ощутил смутную тревогу. Не нужно было сейчас уезжать, - думал он. -Дела на лесопилке идут неважно, а я прогуливаюсь по каменным улицам и глазею на пышные клетчатые юбки. И когда это в моду вошла такая яркая клетка? Может быть, стоит пошить себе такой жилет? Или хотя бы купить готовый. Какие перья… Мимо прошла молодая особа. С крохотной собачкой, семенящей следом за широкой юбкой, подцепленная на узкий ремешок. На голове у дамы покоилась шляпка с длинными, узкими перьями, переливающимися всеми цветами радуги. Как у фазанов, что живут на лугу за лисьим холмом. Янг усмехнулся про себя. Нет, вывести из него деревню просто невозможно. Ему хотелось вернуться домой. Что делается там, дома? Все ли в порядке? Леман, потягивая горько-сладкий кофе, щурился на городскую улицу и почти не видел того, что там происходило: ни машин, ни экипажей, ни прохожих. Мысленно он находился за много миль отсюда и старшая сестра в голубой шерстяной накидке, перебирающая рядом с ним толстые листы ресторанного меню, казалась ему нереальной – как сон. Довольно часто ему вспоминался странный, вопросительный взгляд, которым «нечистый» смотрел на него в тот день, в трактире. Леман, ближе к ночи, собрал всех работников лесопилки и грозно отругал. Затем он был вынужден зачитать им правила безопасности – в который уже раз. «Не допускать новеньких к работе без надзора. Ирвинг! Ты теперь будешь контролировать их работу лично! Еще одна такая осечка - и я засажу тебя за решетку!» Ирвинг бледнел и трясся толстым, лежащим на коленях животом, божась, что больше ни разу он не допустит такой беды. У Ирвинга дома было одиннадцать детей, потому что жена его рожала каждый год. Девятеро из детей были девочки. Потеря места управляющего на лесопилке Лемана была для него равносильна самоубийству. «Нечистого» Леман вывел под конец собрания. Толкнул несильно в спину, вынуждая того шагнуть вперед, чтобы люди хорошенько рассмотрели его. Янг внимательно следил за реакцией работников. Несколько молодых женщин испуганно охнули, остальные же смотрели с удивлением и любопытством на лицах. «Он будет жить в поселке, и работать с вами», - объявил Янг. «Предупреждаю, что он – моя личная собственность. И когда я вернусь сюда снова, он должен быть в такой же форме и в таком же виде, что и сейчас. Если кому-то это не нравится, то говорите сразу». – Он выдержал паузу, окидывая взглядом деревянный, освещенный желтым светом, пропахший пивом и жареным беконом зал. Работники его молчали, все как один. Янг продолжил: «Я понимаю, что где-то еще сильны суеверия и древние страхи, но надеюсь, что на моей земле этим глупостям нет места. Я вас предупреждаю: за малейшее причиненное ему зло, любой из вас мигом освободит рабочее место на лесопилке». Рэйнер смотрел на него, обернувшись через плечо. И выражение его лица было непонимающим и растерянным. Янг старался не встречаться с ним взглядом, ему было не по себе, что он оставляет его один на один с толпой рабочих. Будь тот простым человеком, так он быстро нашел бы здесь свое место, но нет…желтый свет от масляного светильника бликовал на кончиках темных, торчащих из волнистых волос рогов. И не человек, и до черта недотягивает. А люди…, они всегда остаются людьми. Точно в подтверждение его слов из толпы послышался голос: «Ну а что, если он причинит кому-то из нас вред? Что нам тогда делать, господин Леман? Мы живем тут все вместе, с детьми и женами. Дай Бог, его и пальцем никто не тронет. Ну а вдруг ему что-то взбредет в его рогатую голову? Как нам