рнулся на окрик. -Вытаскивай чертово бревно назад! – закричал Ирвинг. –Лодка уже стоит у другого берега! Сам виноват! Лезь в воду! -Ирвинг, не горячись. Он заболеет и умрет, если простынет в такой холодной воде. -Да и пусть! Криворуких болванов тут еще не хватало. Одним будет меньше - невелика потеря! -Он же не наемный. Господина Янга человек. -Да не человек он! -Для смерти разницы нет. – Настаивал упрямый рабочий. -Вот хозяин приедет – будешь потом объясняться, куда делся купленный им «нечистый»! И за то, что работу ты ему дал – не по силам. -Что ты сказал? – Ирвинг, раздувая ноздри, развернулся к молодому парню. –Ах ты, наглец какой! Не по силам, значит, ему работа?! Ну а тебе твоя работа – по силам?! Не хочешь ли ты отправиться домой? Управляющий шумел еще долго. Рабочие молчали, привыкшие к его сиплому и одновременно визгливому голосу. Господин Янг уже не приедет – только эта мысль и витала в воздухе над лесопилкой. Что же будет с ними со всеми дальше? Рэйнер, измученный многочасовым тяжелым трудом, вымокший до пояса, стоял на покатом помосте и смотрел, как упущенное им бревно медленно уплывает на середину темного озера. -Иди. Становись за пилу вместо Филлипа, - пробурчал ему наконец Ирвинг. –Пришла пора тебе поработать как следует. Рэйнер немного понаблюдав за работой другого, вскоре принялся распиливать бревна сам. Он быстро обучался, чувствуя руками вибрацию дерева и ловко орудуя крючком. Пила была точно живая, прожорливая и ненасытная, как акула. Напиленные им доски летели в общий штабель. Через пару часов он весь покрылся потом и стружкой. Останавливаться было еще рано, а времени для передышки не было совсем. Механизм работал очень быстро, поглощая толстые стволы с бешеной, жадной скоростью. Справа, на подъездной дороге раздался сигнал. Вскоре из-за невысокой ограды показался Филс. Ирвинг и все, кто не был занят работой с пилами, потянулись к нему. Перед Рэйнером было еще целое, пузатое бревно. Отрезая со ствола кору, он напряженно, встревоженно следил за процессом. Лицо его, обычно бесстрастное, спокойное, сейчас было напряженным, брови нахмурены, а губы сжаты, на лбу выступили капли пота. Покончив с бревном, он остановил пилу. Филс уже провел собрание и все еще бродил по территории лесопилки, внося данные в записную книжку. Дождавшись, когда он останется один, Рэйнер сорвался с места и быстро подошел к нему. -Господин Филс… -Чего…? – Тот уставился на «нечистого», точно забыл, кто тот такой и что он здесь делает. -Вы должны отвезти меня в поместье. -Чего?! Ты что, издеваешься надо мной? Проваливай отсюда к черту! «Нечистый» продолжал в упор смотреть на него. Он часто дышал, не от волнения, а от тяжелой работы, которую только что оставил. На лице его блестел пот и льняная, грубая рубашка на нем вся промокла. -Я могу помочь господину Леману. – Негромко, но настойчиво произнес он. Филс вдруг, с неожиданной для старика резвостью, протянул свою костлявую бледную руку и схватил «нечистого» за ворот, стянув рубашку на его груди. -Откуда, черт возьми, у тебя столько наглости? Не подходи ко мне, проклятый дьявол. Я не буду слушать тебя. И даже близко не подпущу к дому. Ты меня понял? Убирайся! Губы у него старчески затряслись, а крючковатый нос побелел. Он с силой оттолкнул «нечистого» от себя. -Ирвинг! – закричал Филс. –Где ты? Немедленно убери от меня этого зверя! Ирвинг Вонг торопливо подбежал и схватил Рэйнера за локоть. -Да что на тебя сегодня нашло? Простите, господин Филс. Это моя вина. Иди… Но сдвинуть Рэйнера с места оказалось ему не под силу. -Господин Филс. Я лекарь. Я многое умею. – Рэйнер выглядывал из-за круглой головы Ирвинга, и все пытался поймать взгляд раздосадованного старика. -Что он такое говорит? О ком это он? -Да он у вас тут свихнулся совсем… ты кто вообще такой? Что ты можешь знать о человеческом теле? -Я знаю достаточно. Ведь я такой же человек. -Послушайте его только…., - горько усмехнулся управляющий. –Убирайся. Или я застрелю тебя. Я тебе это обещал. Уводи его, Ирвинг и запри где-нибудь, а лучше, посади на цепь, ибо мое терпение уже заканчивается. Рэйнер больше не настаивал. Покорно вернувшись к своей работе, он продолжил сосредоточенно распиливать бревна. Пила пронзительно визжала и мелкие опилки летели от него во все стороны. Работники, ставшие свидетелями этого разговора, шептались и тревожно косились на его обтянутую грубой рубахой, взмокшую спину. Некоторые из них понимали, что такой взрослый и сильный «нечистый» как Рэйнер, мог обладать каким-то особым знанием. Но, как и все из их племени, он тщательно скрывал его. Никто здесь, среди людей, и не ожидал от него такой прыти, настойчивого желания проявить свои способности. Собственно, настойчивое желание «нечистого» помочь человеку добровольно, стало гораздо более необычным событием, чем само его появление в этом глухом лесном поселке. Ночь была темная и уже достаточно теплая. Где-то очень близко ухал филин. Через час над лесом поднялась половинка луны. И нырнула в озеро, осветив серебристой дорожкой черную, точно смола, воду. «Нечистый» долго смотрел на озеро. Он стоял, опираясь локтями о подоконник маленького чердачного оконца. И раздосадовано хмурился, недовольный самим собой. Он ощущал, что ему нравится эта деревня и этот лес. И даже эти люди, - он только сейчас это понял. И озеро, и луна, совсем не такая, как на его исчезнувшей, растоптанной родине. Ему нравилось дышать и жить, трудиться здесь, нравилось просыпаться по утрам под гомон собирающихся на лесопилке рабочих. И даже его чердачная комната на крыше склада – принадлежала только ему. Это было так много. Рэйнер отвернулся от окна. Осмотрел свою пустую комнату, точно впервые видел ее. Затем снял с крючка серую рабочую куртку и ступая бесшумно, как зверь, вышел из комнаты. Он прошел через складской двор и остановился в воротах. Лесопилка, освещенная лунным светом, казалась сейчас бесформенным нагромождением металла и дерева. Рэйнер постоял немного, оглядывая ее. Затем обошел и приблизился к краю озера. Наклонился и зачерпнул обеими руками воду, плеснув ее себе на лицо. Выпрямился. И, развернувшись, быстрым шагом направился по укатанной, плотной, сырой песчаной дороге. Ноги его ступали мягко, проваливаясь в песок и утопая, его следы мешались с сотнями чужих следов. Лунный свет впереди путался в густом и теплом тумане. Запахи ночного леса окутывали его, кружили голову. Задержавшийся над спящими домами дровяной вечерний поздний дым маялся между небом и землею, лениво сползая с черепичных крыш. Поселок спал. Деревянные крылечки и темные окна тонули в темноте, а лес над каменными, бликующими при луне дымоходами, чернел неприступной стеной. Пару раз тишину нарушал собачий лай. Но псы, чуявшие чужака, сидели на цепи и были не опасны для него. То ли дело были волки, обитающие в лесу и на холмах. На краю поселка он остановился. Перед ним была сплошная мгла. Дорога терялась где-то впереди, в темноте, окруженная старыми, густо растущими деревьями. Он оглянулся назад и потер ладонью свой лоб, затем глотнул воздуха и шагнул в темноту леса как в воду. *** «Нечистый» добрался до поместья к полудню. Спиной он чувствовал теплое солнце, а штаны его промокли от росистой сырости и в ботинки набился песок. Он остановился, убирая с лица волосы, переводя дыхание и осматриваясь. Перед ним расстилался широкий луг. В этом солнечном теплом месте молодые травы уже пробились сквозь сухостой, и ярко-зеленый цвет заполнил собой пространство – от края до края. Желтели крохотные цветы, жужжали насекомые, луг пах медом и солнцем. Поместье Лемана уже виднелось издали. Оно вызывало восхищение. Сквозь высокую чугунную садовую ограду, увитую старым плющом, просматривалось старинное, величественное каменное здание. На красной, покрытой свежей черепицей крыше, возвышались остроконечные высокие башенки, а окна были расположены на восток, и этим утром солнце бликовало в стеклах, золотя их, и отражаясь, усиливало свой свет. Дом, казалось, все еще спал. Вокруг не было видно ни души и парадная дверь – широкая, покрытая старинными коваными орнаментами была закрыта. Перед поместьем был расположен старый сад. Сквозь него к дому вела широкая дорога, плотно усыпанная мелким желтым камнем, укатанная колесами машин и повозок. Рэйнер схватился за высокую чугунную калику и дернул – она была заперта. Тогда он побрел вдоль ограды, сбивая с травы крупную холодную росу и осматриваясь по сторонам. Наконец, найдя подходящее место, он вцепился в прутья, подтянулся и ловко перемахнул через ограду. Прыгнул в сад, и, не вставая, замер на несколько минут, упершись одним коленом в землю. Его серую фигуру скрывали от посторонних глаз высокие нестриженые кусты распустившейся жимолости. Он приподнял и расправил на весу свою правую ладонь, рассматривая ее. Пальцы, сухие и сбитые, исцарапанные в кровь от тяжелой работы, мелко дрожали. Он сжал руку в кулак, пытаясь унять эту дрожь и позабыть свой недавний страх. Ужас, пережитый этой бессонной ночью, все еще был внутри него. Он шел в темноте всю ночь и его окутывал жидкий, холодный туман. И быстрое, темное движение в нем, не столько увиденное, сколько ощутимое, могло означать только одно – его преследуют волки. Рэйнер чувствовал их, он знал, что они рядом и смотрят на него из темноты. А сам он, невидящий, упрямо шел по дороге вперед, вдыхая сырой воздух чере