ти. Собственно, настойчивое желание «нечистого» помочь человеку добровольно, стало гораздо более необычным событием, чем само его появление в этом глухом лесном поселке. Ночь была темная и уже достаточно теплая. Где-то очень близко ухал филин. Через час над лесом поднялась половинка луны. И нырнула в озеро, осветив серебристой дорожкой черную, точно смола, воду. «Нечистый» долго смотрел на озеро. Он стоял, опираясь локтями о подоконник маленького чердачного оконца. И раздосадовано хмурился, недовольный самим собой. Он ощущал, что ему нравится эта деревня и этот лес. И даже эти люди, - он только сейчас это понял. И озеро, и луна, совсем не такая, как на его исчезнувшей, растоптанной родине. Ему нравилось дышать и жить, трудиться здесь, нравилось просыпаться по утрам под гомон собирающихся на лесопилке рабочих. И даже его чердачная комната на крыше склада – принадлежала только ему. Это было так много. Рэйнер отвернулся от окна. Осмотрел свою пустую комнату, точно впервые видел ее. Затем снял с крючка серую рабочую куртку и ступая бесшумно, как зверь, вышел из комнаты. Он прошел через складской двор и остановился в воротах. Лесопилка, освещенная лунным светом, казалась сейчас бесформенным нагромождением металла и дерева. Рэйнер постоял немного, оглядывая ее. Затем обошел и приблизился к краю озера. Наклонился и зачерпнул обеими руками воду, плеснув ее себе на лицо. Выпрямился. И, развернувшись, быстрым шагом направился по укатанной, плотной, сырой песчаной дороге. Ноги его ступали мягко, проваливаясь в песок и утопая, его следы мешались с сотнями чужих следов. Лунный свет впереди путался в густом и теплом тумане. Запахи ночного леса окутывали его, кружили голову. Задержавшийся над спящими домами дровяной вечерний поздний дым маялся между небом и землею, лениво сползая с черепичных крыш. Поселок спал. Деревянные крылечки и темные окна тонули в темноте, а лес над каменными, бликующими при луне дымоходами, чернел неприступной стеной. Пару раз тишину нарушал собачий лай. Но псы, чуявшие чужака, сидели на цепи и были не опасны для него. То ли дело были волки, обитающие в лесу и на холмах. На краю поселка он остановился. Перед ним была сплошная мгла. Дорога терялась где-то впереди, в темноте, окруженная старыми, густо растущими деревьями. Он оглянулся назад и потер ладонью свой лоб, затем глотнул воздуха и шагнул в темноту леса как в воду. *** «Нечистый» добрался до поместья к полудню. Спиной он чувствовал теплое солнце, а штаны его промокли от росистой сырости и в ботинки набился песок. Он остановился, убирая с лица волосы, переводя дыхание и осматриваясь. Перед ним расстилался широкий луг. В этом солнечном теплом месте молодые травы уже пробились сквозь сухостой, и ярко-зеленый цвет заполнил собой пространство – от края до края. Желтели крохотные цветы, жужжали насекомые, луг пах медом и солнцем. Поместье Лемана уже виднелось издали. Оно вызывало восхищение. Сквозь высокую чугунную садовую ограду, увитую старым плющом, просматривалось старинное, величественное каменное здание. На красной, покрытой свежей черепицей крыше, возвышались остроконечные высокие башенки, а окна были расположены на восток, и этим утром солнце бликовало в стеклах, золотя их, и отражаясь, усиливало свой свет. Дом, казалось, все еще спал. Вокруг не было видно ни души и парадная дверь – широкая, покрытая старинными коваными орнаментами была закрыта. Перед поместьем был расположен старый сад. Сквозь него к дому вела широкая дорога, плотно усыпанная мелким желтым камнем, укатанная колесами машин и повозок. Рэйнер схватился за высокую чугунную калику и дернул – она была заперта. Тогда он побрел вдоль ограды, сбивая с травы крупную холодную росу и осматриваясь по сторонам. Наконец, найдя подходящее место, он вцепился в прутья, подтянулся и ловко перемахнул через ограду. Прыгнул в сад, и, не вставая, замер на несколько минут, упершись одним коленом в землю. Его серую фигуру скрывали от посторонних глаз высокие нестриженые кусты распустившейся жимолости. Он приподнял и расправил на весу свою правую ладонь, рассматривая ее. Пальцы, сухие и сбитые, исцарапанные в кровь от тяжелой работы, мелко дрожали. Он сжал руку в кулак, пытаясь унять эту дрожь и позабыть свой недавний страх. Ужас, пережитый этой бессонной ночью, все еще был внутри него. Он шел в темноте всю ночь и его окутывал жидкий, холодный туман. И быстрое, темное движение в нем, не столько увиденное, сколько ощутимое, могло означать только одно – его преследуют волки. Рэйнер чувствовал их, он знал, что они рядом и смотрят на него из темноты. А сам он, невидящий, упрямо шел по дороге вперед, вдыхая сырой воздух через раз, и слышал позади себя близкий шорох. Безоружный и беззащитный, он лишь сжимал кулаки, готовясь ощутить последнее в своей жизни: тяжелый прыжок на плечи, жаркое дыхание у горла и последнюю короткую боль. Жизнь свою он в эти мгновения отмерял секундами и шагами. Шаг, второй, третий, выдох и точно погружен в воду – не вдохнуть. Шорох по сырому песку перекатывался волнами, был то ближе, то дальше от него. Но он не менял ритм своего шага, не пытался оглянуться или найти какое-то спасение. Цель его была одна, и все прочее было лишь помехой, но никак не препятствием на его пути. Янг проснулся от солнечного света, бьющего ему в лицо из-за приоткрытой портьеры. Луч, ярко-желтый, блестящий, похожий на сноп собранной в поле пшеницы, рассекал душный, застоявшийся воздух его комнаты. На улице буйствовала настоящая весна. Он лежал на спине, укрытый по самую шею. Стоящий у его кровати стул пустовал. Сиделка отлучилась куда-то. Он попытался приподняться, но задохнулся. Закружилась голова и в глазах возникла чернота. Он снова закрыл их, не в силах больше совладать со своим отчаянием и абсолютным, безнадежным одиночеством. Ему хотелось зарыдать во весь голос – как в детстве. Получить желаемое и успокоиться только тогда. Только сейчас на кону были не детские капризы - а сама его жизнь. Зачем я снова проснулся? - Мелькнуло у него в голове. Тело уже как будто не принадлежало ему. Холодное, неподвижное. Оставался только разум, замутненный и измученный. -Господин Леман. Перекатив тяжелую голову набок, Янг увидел стоящего у постели Рэйнера. -Что… -Вы меня слышите? Для того, чтобы я смог вам помочь, мне нужно чтобы вы были в сознании. Хотя бы до тех пор, пока не отдадите приказ позволить мне распоряжаться здесь. Янг на долгие секунды забыл о своей беде, удивленный этим явлением. Рэйнер неподвижно стоял, свесив руки по бокам. Лицо его, высветленное солнцем, казалось необыкновенным: божественным и чистым, но и вместе с тем, суровым. Глаза - пронзительные и понимающие. И как будто ласковые. Но над гладким, высоким лбом возвышались звериные рога. Отсыревшие от утренней влаги волосы сложились в крупные кольца, и эти змееподобные волны лежали, обрамляя точеные, будто у мраморной статуи, правильные черты лица. -Господи Боже…, как ты сюда пробрался? И зачем? -Я хочу сказать вам кое-что. Я солгал на счет своего имени, господин Леман, - «нечистый» приблизился к постели больного на пару шагов. Но заметив отразившийся в лице Янга испуг, остановился. -Его последнее, данное мне при наступлении зрелости, значение, - не учитель…. Я – целитель, - проговорил он. -Дело в том, что в наших именах важен каждый звук. Имя формируется на протяжении тридцати лет, но в зависимости от жизненного пути, оно тоже может меняться. Совсем не так, как у вас, верно? И с наступлением зрелости, к нашим именам, в зависимости от наших умений и достижений, прибавляется новое слово, но не целиком, а лишь один только отзвук, который и имеет главное значение. И в тот момент, когда мы произносим свое имя – другой человек понимает, кто именно стоит перед ним. Янг, морща лоб, выслушал его. -Целитель….ты?.... -Вы хороший человек, господин Леман. Ваши люди жалеют вас. Разрешите мне помочь вам. Леман, глядя на него, хрипло закашлялся. Долго, мучительно втягивая воздух, пытаясь надышаться, он быстро утомился. Отвернулся и закрыл глаза. -Заберешь мою душу? – насмешливо и равнодушно спросил он. Ему не верилось. В голове беспорядочно метались обрывки мыслей. Утро, такое тихое, такое солнечное и, кажется, воскресное. Разве дьявол может явиться к человеку в такое время? -Живя на своей родине, я готовился к тому, чтобы отдавать, а не забирать. Скорее, я отдам вам свою. -Думаешь, она мне нужна? – Леман издал короткий, злой смешок. Спустя некоторое время в комнату вошла немолодая и грузная, с уложенными на затылке косами, женщина. Подол ее светлой старомодной юбки мягко волочился по полу. Она плотно и тихо прикрыла за собой тяжелую дверь и лишь затем подняла глаза, для того чтобы взглянуть на больного, лежащего в постели, в самой глубине комнаты. У кровати она увидела, освещенную ярким утренним солнцем, темную рогатую фигуру. Сиделка отшатнулась, а затем, хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег крупная рыба, пронзительно и прерывисто завизжала. Мужчины, служащие в доме, повалили «нечистого» на пол несколькими ударами. Он не сопротивлялся, лишь прикрывал локтями свои лицо и грудь. Управляющий прибежал несколькими секундами позже, растрепанный, в распахнутой белой рубашке, накинутой на худое, сухое тело. -Господин Леман! Господин Леман! Янг, задыхась, метался в постели. Бросив короткий взгляд на прижатого молодыми служащими