раз, и слышал позади себя близкий шорох. Безоружный и беззащитный, он лишь сжимал кулаки, готовясь ощутить последнее в своей жизни: тяжелый прыжок на плечи, жаркое дыхание у горла и последнюю короткую боль. Жизнь свою он в эти мгновения отмерял секундами и шагами. Шаг, второй, третий, выдох и точно погружен в воду – не вдохнуть. Шорох по сырому песку перекатывался волнами, был то ближе, то дальше от него. Но он не менял ритм своего шага, не пытался оглянуться или найти какое-то спасение. Цель его была одна, и все прочее было лишь помехой, но никак не препятствием на его пути. Янг проснулся от солнечного света, бьющего ему в лицо из-за приоткрытой портьеры. Луч, ярко-желтый, блестящий, похожий на сноп собранной в поле пшеницы, рассекал душный, застоявшийся воздух его комнаты. На улице буйствовала настоящая весна. Он лежал на спине, укрытый по самую шею. Стоящий у его кровати стул пустовал. Сиделка отлучилась куда-то. Он попытался приподняться, но задохнулся. Закружилась голова и в глазах возникла чернота. Он снова закрыл их, не в силах больше совладать со своим отчаянием и абсолютным, безнадежным одиночеством. Ему хотелось зарыдать во весь голос – как в детстве. Получить желаемое и успокоиться только тогда. Только сейчас на кону были не детские капризы - а сама его жизнь. Зачем я снова проснулся? - Мелькнуло у него в голове. Тело уже как будто не принадлежало ему. Холодное, неподвижное. Оставался только разум, замутненный и измученный. -Господин Леман. Перекатив тяжелую голову набок, Янг увидел стоящего у постели Рэйнера. -Что… -Вы меня слышите? Для того, чтобы я смог вам помочь, мне нужно чтобы вы были в сознании. Хотя бы до тех пор, пока не отдадите приказ позволить мне распоряжаться здесь. Янг на долгие секунды забыл о своей беде, удивленный этим явлением. Рэйнер неподвижно стоял, свесив руки по бокам. Лицо его, высветленное солнцем, казалось необыкновенным: божественным и чистым, но и вместе с тем, суровым. Глаза - пронзительные и понимающие. И как будто ласковые. Но над гладким, высоким лбом возвышались звериные рога. Отсыревшие от утренней влаги волосы сложились в крупные кольца, и эти змееподобные волны лежали, обрамляя точеные, будто у мраморной статуи, правильные черты лица. -Господи Боже…, как ты сюда пробрался? И зачем? -Я хочу сказать вам кое-что. Я солгал на счет своего имени, господин Леман, - «нечистый» приблизился к постели больного на пару шагов. Но заметив отразившийся в лице Янга испуг, остановился. -Его последнее, данное мне при наступлении зрелости, значение, - не учитель…. Я – целитель, - проговорил он. -Дело в том, что в наших именах важен каждый звук. Имя формируется на протяжении тридцати лет, но в зависимости от жизненного пути, оно тоже может меняться. Совсем не так, как у вас, верно? И с наступлением зрелости, к нашим именам, в зависимости от наших умений и достижений, прибавляется новое слово, но не целиком, а лишь один только отзвук, который и имеет главное значение. И в тот момент, когда мы произносим свое имя – другой человек понимает, кто именно стоит перед ним. Янг, морща лоб, выслушал его. -Целитель….ты?.... -Вы хороший человек, господин Леман. Ваши люди жалеют вас. Разрешите мне помочь вам. Леман, глядя на него, хрипло закашлялся. Долго, мучительно втягивая воздух, пытаясь надышаться, он быстро утомился. Отвернулся и закрыл глаза. -Заберешь мою душу? – насмешливо и равнодушно спросил он. Ему не верилось. В голове беспорядочно метались обрывки мыслей. Утро, такое тихое, такое солнечное и, кажется, воскресное. Разве дьявол может явиться к человеку в такое время? -Живя на своей родине, я готовился к тому, чтобы отдавать, а не забирать. Скорее, я отдам вам свою. -Думаешь, она мне нужна? – Леман издал короткий, злой смешок. Спустя некоторое время в комнату вошла немолодая и грузная, с уложенными на затылке косами, женщина. Подол ее светлой старомодной юбки мягко волочился по полу. Она плотно и тихо прикрыла за собой тяжелую дверь и лишь затем подняла глаза, для того чтобы взглянуть на больного, лежащего в постели, в самой глубине комнаты. У кровати она увидела, освещенную ярким утренним солнцем, темную рогатую фигуру. Сиделка отшатнулась, а затем, хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег крупная рыба, пронзительно и прерывисто завизжала. Мужчины, служащие в доме, повалили «нечистого» на пол несколькими ударами. Он не сопротивлялся, лишь прикрывал локтями свои лицо и грудь. Управляющий прибежал несколькими секундами позже, растрепанный, в распахнутой белой рубашке, накинутой на худое, сухое тело. -Господин Леман! Господин Леман! Янг, задыхась, метался в постели. Бросив короткий взгляд на прижатого молодыми служащими к полу «гостя», Филс, подбежал к Янгу и схватил его за плечи. Казалось, тот умирает. Удушье было настолько сильным, что кожа его посинела, глаза закатились, а тело, сведенное судорогой, было твердым как дерево. В отчаянии от собственной беспомощности, управляющий прижал молодого человека к своей груди и замер, сдавливая его руки и не давая возможности вырваться. Несколько минут спустя, Леман, переставший дергаться и метаться, выровнял свое дыхание. Комната была наполнена его жуткими хрипами, которые постепенно становились тише и слабее. И, когда его тело, наконец, расслабилось, Филс аккуратно придерживая голову, опустил его на подушки. Глаза Янга были закрыты. Лицо, иссиня-белое, изможденное и худое, стало выглядеть иначе. Он переставал быть похожим на себя. Фил оглядел его, а затем, все так же сидя на краю постели, опустил голову вниз, свесив руки, и просидел так некоторое время. -Уберите его наконец, - пробормотал он служащим. -Какого черта вы еще не вывели его отсюда? Как он вообще вошел в дом? Молодые мужчины, конюх и посыльный, которые обычно в это время завтракали на кухне овсянкой, оба испуганные странными событиями, творящимися в поместье, заламывая Рэйнеру руки, с ужасом, косясь на его голову, послушно подняли и поволокли того к выходу. Лицо у «нечистого» было в крови, которая заливала ему левый глаз и капала с подбородка. Он, не издавая ни звука, упрямо боролся с ними, упирался ногами, рискуя получить вывих или перелом плеча. -Янг Леман! Я так и не услышал ответа! Голос его прозвучал громко и четко. В голосе была большая сила. Казалось, даже стекла задрожали. Работники замерли, оглушенные этим криком. Леман медленно открыл глаза. -Отпустите его, - пробормотал он. -Филс…. Пусть отпустят… Управляющий не спеша встал на ноги, недоверчиво смотря то на «нечистого», то на своего господина. -Да как он… Откуда он тут взялся? Еще вчера я видел его на лесопилке! -Я пришел сюда ночью, через лес, - отозвался Рэйнер. -Пешком? Да чтоб тебя! -Пусть, Филс…, - Янг слабо улыбнулся. - Помогите ему….все, дайте все, что он попросит…. -Отпустите, - коротко бросил управляющий, мягко прижимая Янга к постели и укрывая его. -Ты! Иди в уборную, внизу. Вымой свое лицо и приходи сюда. Я выслушаю тебя. *** Закатав рукава рубашки «нечистый» долго тер в мыльной воде свои руки. Затем стряхнул капли в таз и тщательно вытер ладони чистым полотенцем. -Помогите мне снять с него рубашку. Вдвоем с Филсом они кое-как стянули с Янга белую сорочку. Тело его было худым до торчащих костей, грудь стала впалой. Рэйнер присел на край постели и взглянул на больного. -Можете закрыть глаза, вам не обязательно смотреть на меня, - сказал он Янгу, который не сводил с него воспаленного взгляда. -Я не буду читать над вами ни молитв, ни заклинаний, я буду делать то, чему учился долгие годы. Это не добавит сам новых страданий, но может помочь. Господин Филс, мне нужна слуховая трубка, - Рэйнер, не поднимая головы, вскинул на управляющего исподлобья пристальный взгляд. Фил развел руками. -Прошу вас, внесите ее в список, - попросил «нечистый». И снова склонился над больным. Последующие пол часа он мягко выстукивал пальцами и ребрами своей ладони по груди Янга, низко склонившись над ним и вслушивался в идущий от легкого удара звук и в его дыхание. Руки его, сбитые и ободранные, были теплыми и мягкими. Янг вскоре заснул. К вечеру, когда в комнате стали сгущаться ранние сумерки, вернулся посыльный. Рэйнер, стоя у распахнутого окна в комнате Лемана, перебрал привезенные пузырьки и инструменты. Затем вручил ошалевшему от долгой и быстрой езды молодому мужчине новый листок бумаги, исписанный узорчатым, витиеватым почерком. -Это - травы. Их названия написаны здесь на латинском и английском языках, для большей точности. Нужно достать их все. Ты меня понимаешь? - Спросил он, строго взглянув на посыльного, который еще утром бил его по лицу и топтал ногами. -Сейчас весна и с этим могут быть трудности. Но мне все это нужно. Ищи настои, сухие стебли, корни, - все, что можешь достать в аптеке, или каком другом месте. -Хорошо… я найду, я постараюсь. - Изумленный мужчина, уходя, бестолково оглядывался через плечо. Филс не вмешивался. Покинув комнату утром, он занялся неотложными делами и наконец-то написал сестре Янга короткое срочное письмо. Но ближе к ночи тревога одолела его, и управляющий поднялся наверх, страшась того, что может там увидеть. В комнате горел газовый рожок. «Нечистый» спал, сидя на полу и откинув голову на изножье постели. Грудь Лемана спокойно поднималась и опускалась, он был укутан одеялом по самую шею, окно было открыто и шторы отдернуты. На прикроватном столике аккуратным строем было выставлено множес