ательно. Спустя довольно непродолжительное время Оллсоп, хватаясь за сердце, сбежал с лестницы. Филс не спеша спустился следом. Глядя в высокое прямоугольное окно, доктор отдышался. За садовой калиткой конюх выводил на ярко освещенную солнцем дорогу двух тяговых, запряженных в повозку. Пристально и бездумно проследив за ним глазами, Оллсоп, обернулся к стоявшему за его спиной управляющему. -Но как же так? Какой кошмар….он, он с криками выгнал меня. У него было такое лицо…Этот дьявол во плоти. Как такое возможно? Филс приподнял тонкую седую и косматую бровь. -Не вы ли первым кинулись на него? -Я думал, он хочет убить моего пациента. Он чем-то поит его, вы видели? Что у вас здесь происходит? -Да ничего, в сущности... Он умолял нас разрешить помочь господину Леману. Я не верю в его силу, и не доверяю ему. Но господин Леман сам так решил, поэтому…. Не бросайте нас, мистер Оллсоп. Я не знаю, что будет с нами дальше. Если господин Янг умрет, то мы вызовем вас сюда для того, чтобы констатировать смерть. -И все же….как вы могли допустить? -Рэйнер уверял нас в том, что он лекарь. -Не может быть…, - Оллсоп потянулся к высокому вороту своей рубашки, точно ему стало душно. -Значит, Рэйнер, так его зовут. И что, он захотел помочь добровольно, вы не принуждали его? -Да и он был очень настойчив, -подтвердил Филс. -Но господин Янг добрый человек и, к тому же, богат. Возможно, у «нечистого» есть свои корыстные мотивы. Как вы думаете, мистер Оллсоп, он сможет ему помочь? -Я не знаком с их методами даже близко. Знаю только, что у них есть свои, особенные подходы к распространенным среди людей болезням. Они знают травы и минералы, владеют особыми методами массажа… много чего... -Так вы допускаете такую вероятность? -Я не совсем понимаю, Филс… вы не намерены прогонять его? Он так и будет заниматься лечением Янга? -Боюсь, что да, - ответил управляющий. -Я повторюсь еще раз, -это было решение самого господина Лемана. Оллсоп нахмурился. -Я не уверен в том, что он сейчас в состоянии принимать серьезные обдуманные решения. Мне искренне жаль его. Он очень хороший человек. Я сделал все, что мог. Прошу меня извинить… *** Янг, полулежал в постели, опираясь спиною о гору высоких подушек. Мятая белая сорочка скрывала его исхудавшее, измученное болезнью тело, ноги были укрыты теплым пушистым одеялом. Вот уже несколько дней он не вставал с кровати и слабел с каждым часом. Дыхание давалось ему с большим трудом, и он практически перестал спать. Темные волосы облепили его бледный, взмокший лоб, глаза будто увеличились в размерах и теперь зияли на лице, глубокие, темные. «Нечистый» поил его со своих рук. Леман нехотя сделал пару мелких глотков, поперхнулся и взмахнул руками, а по щекам у него покатились слезы. -Господи…. Что это за гадость? Не надо… -Лекарство, господин Леман. -Это отвратительно…. Очень горько. Чистый яд. Убери… - Леман отвел чашку своей бледной, тонкой рукой. Пальцы у него дрожали. -Не старайся напрасно. Я все равно умру. Так разве есть смысл мне мучиться еще больше? Это бессмысленно. Рэйнер поставил фарфоровую чашку на придвинутый к постели, резной столик. -Пусть и так. Тогда давайте я просто задушу вас. Есть десятки способов умереть, но вы выбираете не самый легкий. -Так и знал…, что ты пришел лишь за тем, чтобы убить меня. Ты хочешь отомстить, - Янг уставился в его лицо воспаленными, бессонными глазами. -По вашему мнению, я должен этого хотеть? Вы считаете, что заслужили смерть от моей руки? Янг тяжело вздохнул. -Я говорю не о себе, а о людях в целом. Ты не можешь хотеть помочь человеку, я в этом уверен. И я не исключение. А ты…ты человек другой культуры. Ты иной и, как мне кажется, ты выше меня во всех смыслах… Я понял это сразу, едва только увидел тебя. И из-за этого я подумал…. Но все равно…. Я не верю тебе. Что тебе нужно от меня, Рэйнер? Янг вопросительно и с интересом на своем бледном, измученном лице уставился на него. «Нечистый» сидел на краешке кровати. Его профиль был освещен дневным светом и оттого была видна каждая черточка. Он выглядел здоровым и сильным, в отличие от своего чахлого, едва живого хозяина. -Вы очень странно себя ведете, господин Леман. Вы словно большой ребенок. Готовитесь умирать, но при этом смотрите на меня с таким видом, будто того и ждете, что я стану сейчас показывать вам фокусы, пущусь в пляс или начну плеваться огнем, - тихо проговорил «нечистый». -Да разве же одно мешает другому? Я не выбирал для себя такой доли и даже еще не готов смирится до конца…. Рэйнер резко развернулся к Янгу. Глаза его оказались в тени и их выражение было скрыто. -Я понял. Вы уже привыкли жить под гнетом смерти. Для вас такое состояние – обыденность. А сейчас вам, вдобавок, очень страшно. -Да, ты прав, - с печальной серьезностью подтвердил Янг. -Я вечно любопытствующий труп. И бегу от своих страхов. -В этом мы с вами удивительно похожи. За исключением того, что любопытства во мне самом не осталось ни капли. Но вот из нас двоих, пожалуй, и получился бы один нормальный, здоровый человек. «Нечистый» замолчал, отвернувшись и глядя в светлый прямоугольник высокого окна. Поместью Леманов перевалило уже за сотню лет, стены его были сложены старыми мастерами прочно и добротно, на века. Благодаря их толщине оконные проемы оказались глубокими, напоминающими бойницы. Солнечный южный свет ярко освещал гладкие выбеленные стены изнутри. Каждое окно было точно золоченый колодец. Этот свет пронзал комнату широкими косыми лучами, в которых клубились невесомые светлые частицы. Янг наблюдал за своим гостем из-под тяжелых, сухих век. Почти не моргая, он смотрел в прямую, стройную спину, признавая, что очень рад его присутствию здесь. Комната опостылена ему за эти недели своим унылым видом и затхлым воздухом. А от Рэйнера сейчас крепко и сладко пахло лесом. Смолистым ароматом свежих опилок, хвоей, землею, горячим металлом. Всем тем, что Леман так любил и чем дорожил, что составляло его жизнь. Но даже не столько это… беседы с ним оживляли. За последнее время, когда умирало его тело, никто не сказал Янгу хотя бы чего-то мало-мальски важного для его души. И он уже подумывал пригласить к себе сельского священника, поскольку все больше ощущал горькую тоску, удушающее одиночество и ледяной страх. Но, вместо пастыря, к нему пришел кто-то совсем иной… Отвергнутый и чужой. Но гораздо более сильный телом и душой, чем любой другой человек. -Ну что ж… - негромко начал Рэйнер. -Если вы настолько любопытны, то я могу рассказать вам кое-что. О своей жизни на родине, например. Ни от кого другого вы не услышите такого рассказа. Да и мне это будет не в тягость. Тем более, раз уж вы все равно собираетесь умереть… -А вот это - с удовольствием, - Леман удовлетворенно кивнул. «Нечистый» потянулся и взял со стола отставленную им недавно чашку, а затем развернулся к нему. Янг удивленно следил за его действиями. -Ты действительно думаешь, что я ребенок? Хочешь отвлечь меня сказками? -Я не собираюсь рассказывать вам сказки, господин Янг. Но начну, пожалуй, с того, что на родине, когда я был еще совсем молод, среди моих пациентов было много детей. Дети – особенные существа, если вы про то не знали. Они не выносят одиночества и замкнутого пространства. От этого они заболевают еще больше. И когда нам поневоле приходилось изолировать заболевшего ребенка, то мы были обязаны стать его ближайшим другом. Сделать это было довольно просто, господин Леман. Дети очень доверчивы. И это часто спасало их. Они верят каждому слову и смотрят на тебя, как на высшее, сильное, доброе существо. И верят в то, что твоя сила может излечить их… «Нечистый» поднес к губам Лемана чашку. Тот с тоской смотрел на него запавшими покрасневшими глазами. -Я не буду пить это, Рэйнер. -Мы с вами по-разному ощущаем вкус, - произнес тот. -Я не чувствую в этом отваре столько горечи, сколько чувствуете вы. Хотя он довольно крепкий. Но, несмотря на это, пейте его, господин Янг. -Я тебе уже сказал, что мне это не нужно… -Без этого вы до конца дней останетесь в одиночестве и не сможете услышать историю моей жизни. Разве вам этого хочется? Поверьте, она довольно интересна, и я даже не буду ничего скрывать. Вам понравится. Янг растянул сухие, потрескавшиеся губы в кривоватой улыбке. «Нечистый» смотрел на него пристально, чуть исподлобья, выжидающе. Серые кольца волос надо лбом чуть подрагивали, а на кончиках рогов играло полуденное высокое солнце, бликующее через старые стекла от гладкой белой стены. Леман смирился и медленно отпил из чашки. По его лицу пробежала судорога отвращения. -Рассказывай, Рэйнер. Видишь, я исполняю свою часть договора. Когда хозяин уснул, Рэйнер поднялся и пересел в большое кресло, стоявшее у стены. Он подтянул к груди колени и свернулся в кресле, опустив свою голову на мягкую ручку. Лежа так, он смотрел в никуда. Воспоминания, высказанные вслух, хлестали его по лицу. И они все еще были в этой комнате. Метались тенями и бились о крепкие чужие стены его новой тюрьмы. Рэйнер искоса взглянул на своего хозяина. Тот лежал, бледный, укутанный по самую шею. Почти неживой. Такой странный человек. Никто еще не пытался так трогательно вынуть из «нечистого» душу. Должно быть, обстановка в которой он рос, сказалась на нем, оттого он настолько непохож на прочих людей. Это уединенное, тихое, мрачное место. Густой темный лес и защищенная болотом, точно крепостной стеной, старинная земля сделали его таким.