буем, господин Янг? *** Спустя неделю, он проснулся ранним утром от странного, тревожного ощущения в своей груди. Продолжительный сильный жар спал, и лихорадка больше не трепала его измученное тело. Казалось, что ему стало лучше. Но странное чувство внутри все усиливалось и становилось пугающим. Что-то булькало в нем и щекотало изнутри. Он попробовал приподняться, но почувствовал страшную слабость и тошноту. Он долго лежал, смотря в потолок. Не хотелось никого звать и видеть. Было еще рано, сумрачно. Либо же погода поменялась, и теперь вместо солнца местность их окутал густой туман, как часто бывало в конце апреля. Окна были закрыты, хотя еще прошлым вечером Рэйнер держал их открытыми настежь. «Нечистый» купленный им несколько месяцев назад, стал для Лемана лучшей сиделкой. Довериться кому-то и забыться – все, что было нужно ему в эти дни. И он позволили себе такую роскошь. И ему было все равно, что его поили и меняли под ним постель чужие мужские руки. Он спал и метался в бреду, бодрствовал в жару и наблюдал за чужими, уверенными действиями, ловил спокойный, умный взгляд и, как ни странно, верил ему. Леман, прерывисто дыша, терпел до последнего, но сдерживаться становилось невыносимо. Судорожно вздохнув, он разразился диким кашлем. Приподнялся, согнулся пополам. Голова пошла кругом, отозвалась резкой болью в висках, а из горла его что-то выплеснулось, и он с ужасом откинул от себя запачканную простынь. Рейнер спустя некоторое время, появился в комнате. Он принес наполненный графин и поставил его на столик. Заметив, что Леман бодрствует, «нечистый» подошел к стене и усилил свет газового рожка. -На улице туман – как молоко. На вытянутую руку ничего не видно. Никогда прежде не видел такого тумана. Его, наверное, притянуло с вашего болота, господин Леман. -Должно быть…. А у меня из горла течет кровь, -тихо пробормотал Янг. «Нечистый», услышав это, в два прыжка пересек комнату и схватил смятую, сырую, в темных пятнах, простынь, поднес ее к своему лицу рассматривая. Затем он бросил ее на пол, вздохнул, тихо опустился на колени перед кроватью и уткнулся лицом в лежащие под одеялом колени Лемана. -Ты что..? – С ужасом в голосе прохрипел тот. -Ты что, убиваешь меня? Рэйнер тут же вскинул голову и странным, долгим взглядом посмотрел ему прямо в глаза. Леману было очень страшно и это, должно быть, отразилось в его расширенных глазах. -Нет…., - медленно протянул «нечистый». -Вы не должны бояться меня. И пугать меня сами – тоже не должны. Это вовсе не кровь. У вас жар – а это значит, что ваше тело борется с болезнью. И сейчас у вас внутри наконец-то началось отслоение слизи, которая вызывает удушье. Когда она вся выйдет, вы почувствуете себя лучше. Вы поправитесь, господин Леман, возможно уже насовсем. Со вздохом облегчения «нечистый» поднялся на ноги. -Я давно не практиковал. Знания во мне пока еще живы, и … я доволен своей работой. Вы – мой первый пациент за многие годы. -Так давай, - быстро произнес Янг, осознавая только что сказанное, и царапая «нечистого» блестящим взглядом. -Я выпью весь графин твоей целебной мышиной воды. Тот покачал головой. -Зачем? Вы же не хотите отравиться? Знаете, лекарство хорошо в меру, а вот если его слишком много – оно превращается в яд. Не нужно спешить. Для вас это смертельно опасно. -Хорошо, - пробормотал Янг, растерянно переводя взгляд к окну. Лицо его от жгучего стыда пылало, и смотреть в блестящие, взволнованные чужие глаза у него не было сил. -Вы пойдете на поправку, теперь это уже очевидно. – «Нечистый» прошагал по комнате пару кругов. Он словно волновался. Затем он снова приблизился к Леману. Некоторое время он просто смотрел на него, а затем склонился над ним и подтянул края покрывала к его подбородку. Руки у него, кажется, слегка дрожали. -Теперь спите, господин Леман. И ничего не бойтесь. 6. Кабинет выходил пыльными маленькими окнами на складской двор. Закончив дела и сидя теперь за столом, хозяин лесопилки, Янг Леман, задумчиво подперев рукой подбородок, смотрел сквозь мутное стекло. В солнечном редеющем свете перед его лицом клубились невесомые золотистые пылинки. В течение часа во двор въехали две повозки. Ирвинг, выпятив живот, покрытый лоснящимся жилетом и сверкающий медными пуговицами, следил за погрузкой, шагая из стороны в сторону, отдавая приказы. Янг достал карманные часы и взглянул на время, а затем захлопнул лежащую перед ним растрепанную учетную книгу и вышел во двор. Пахло приближающейся осенью. Густой мятный сырой дух, идущий от озера, смешивался с сухим дымом от сжигаемой в печах засохшей ботвы и запахом сухой хвои. Янг глубоко вздохнул, и по его телу разлилась свежая сила, пробежала до кончиков пальцев. Он был здоров и, казалось, уже не помнил себя больным. -Ирвинг! –громко крикнул он через двор. -Почему Рэйнер до сих пор не пришел ко мне? Прошло уже два часа с тех пор, как я просил тебя позвать его. -Простите, господин Леман, но я его не застал на лесопилке. – Управляющий шел к нему навстречу. -Он закончил работу, потом нырнул в озеро, переоделся, и отправился на праздник. -На праздник? - Янг нахмурился. -Какой еще праздник? -Ну как же? Праздник урожая. К нам из города приехали музыканты. У Большого озера вчера сколотили лавки, украсили дома и мост травой и плодами, напекли картофеля, нажарили мяса и хвороста, выкатили бочки с вином и пивом, все как положено. Не желаете ли сами пойти и взглянуть? Обычно там бывает очень весело. -Да, я припоминаю. Праздник окончания лета. Но ведь еще август. Меня всегда удивляло, что его принято отмечать заранее. -Это старый крестьянский праздник. У крестьян лето начинается в апреле, а заканчивается в августе, сами знаете. -Теперь понятно… Ну а Рэйнер? Что он-то там забыл? -Его пригласили о он пошел. -Пригласили? - удивился Леман. -Он завел себе здесь друзей? Мне казалось, ему будет плохо среди людей. Я все подумываю забрать его в поместье и там найти ему занятие. -Не стоит, господин Леман, - Ирвинг махнул рукой. -Оставьте его в покое. Он хорошо справляется и, знаете, что? Тут без вас всякое происходило. После того, как он вернулся сюда из вашего дома, и люди узнали, что вы пошли на поправку, многие из местных изменили к нему свое отношение. И, не будь дураками, потянулись к нему за помощью. -Неужели? - Янг недоверчиво смотрел на Ирвинга. -Я даже не знал этого… И он помогает им? -В основном, да. Хвори-то у всех разные. Но детишкам он хорошо вправляет вывихи и заживляет глубокие раны, если какая беда с ними случается. Порой, ему и работать не дают, просят меня отпустить его на время. И я отпускаю его, мне приходится. Знаете, не так давно он помог разродиться первенцем дочке Уиндема. Хотя тот поначалу сильно сопротивлялся и не хотел его звать. Но пришлось, мы его уговорили, потому что девка его так долго орала, что совсем потеряла голос. Должно быть, он ученый человек, раз понимает в таких вещах, - Ирвинг вздохнул. –Я и своих детей к нему приводил. Он действительно знает толк в лечении. А потом еще, оказывается, что, когда тебя, или, что хуже, дитя твоего крепко прихватит – так уже и неважно, есть ли у лекаря на голове рога, или их нет. И оплаты он к тому же никакой не требует за свою помощь, хотя те, кто имеют совесть всегда найдут чем отблагодарить его. Не все, конечно, приветствуют здесь такое, - Ирвинг вдруг довольно ухмыльнулся. -Пастор, когда видит его хотя бы издали, весь зеленеет и бесится. Такое ощущение, что из него самого лезут черти. Но сам он, вот беда, не умеет лечить руками, а только словом. А слово – оно не всегда бывает действенно. Янг, выслушав управляющего, рассмеялся. -Вот уж, да он действительно, нужный всем человек. Хорошо, дружище, заканчивай работу. Пойдем на праздник вместе. Теперь и я хочу на это взглянуть. Прохладная зеленая трава была примята к земле множеством деревянных каблуков. Над берегом Большого озера витал запах вкусной еды и легкий белый дым от жаровен. Звуки волынки и скрипки оглашали окружающий поселок лес веселыми мотивами. Праздник был в разгаре и солнце, пока еще только приноравливающееся, в какую гущу сосен ему лучше нырнуть, освещало лица людей оранжевым и теплым светом. Янг оставил Ирвинга его многочисленному семейству и смешался с толпой. Люди, узнавая его, приветствовали радостными улыбками, приподнимая кружки вверх или же, по старинке, кланяясь. На празднике были даже старики, а взбудораженные, растрепанные дети бегали шумной гурьбой, к берегу и обратно. В центре были установлены вынесенные из харчевни столы, а рядом вовсю отдувались, пританцовывая, музыканты. Янг прохаживался, наблюдая и постепенно заражался легким весельем, глядя на беззаботность и простоту, с которой общались, ели и пили люди. Ему захотелось тоже выпить чего-нибудь, и он подошел к установленным у стены бочкам, чтобы купить себе кружку пива. Мария, укутанная в светлый передник, разливала пиво по кружкам глубоким блестящим черпаком. Янг приблизился к ней с улыбкой. -Здравствуй. -Ох! Господин Леман! Она ожидаемо кинулся к нему, отбросив черпак в сторону своей маленькой и худенькой девочки-помощницы. Янг было протянул ей свою руку, но она обхватила его за шею руками и поцеловала в щеку. -Как же мы переживали и молились за вас! И вот – вы здесь! Здоровый и сильный! И я не перестану повторять - нет на свете хозяина и человека лучше вас! Вы и маленький были – просто ангел! Ни грубого слова, ни упрека! Настоящее солнышко в доме! От Ма