ев. Он был здоров и, казалось, уже не помнил себя больным. -Ирвинг! –громко крикнул он через двор. -Почему Рэйнер до сих пор не пришел ко мне? Прошло уже два часа с тех пор, как я просил тебя позвать его. -Простите, господин Леман, но я его не застал на лесопилке. – Управляющий шел к нему навстречу. -Он закончил работу, потом нырнул в озеро, переоделся, и отправился на праздник. -На праздник? - Янг нахмурился. -Какой еще праздник? -Ну как же? Праздник урожая. К нам из города приехали музыканты. У Большого озера вчера сколотили лавки, украсили дома и мост травой и плодами, напекли картофеля, нажарили мяса и хвороста, выкатили бочки с вином и пивом, все как положено. Не желаете ли сами пойти и взглянуть? Обычно там бывает очень весело. -Да, я припоминаю. Праздник окончания лета. Но ведь еще август. Меня всегда удивляло, что его принято отмечать заранее. -Это старый крестьянский праздник. У крестьян лето начинается в апреле, а заканчивается в августе, сами знаете. -Теперь понятно… Ну а Рэйнер? Что он-то там забыл? -Его пригласили о он пошел. -Пригласили? - удивился Леман. -Он завел себе здесь друзей? Мне казалось, ему будет плохо среди людей. Я все подумываю забрать его в поместье и там найти ему занятие. -Не стоит, господин Леман, - Ирвинг махнул рукой. -Оставьте его в покое. Он хорошо справляется и, знаете, что? Тут без вас всякое происходило. После того, как он вернулся сюда из вашего дома, и люди узнали, что вы пошли на поправку, многие из местных изменили к нему свое отношение. И, не будь дураками, потянулись к нему за помощью. -Неужели? - Янг недоверчиво смотрел на Ирвинга. -Я даже не знал этого… И он помогает им? -В основном, да. Хвори-то у всех разные. Но детишкам он хорошо вправляет вывихи и заживляет глубокие раны, если какая беда с ними случается. Порой, ему и работать не дают, просят меня отпустить его на время. И я отпускаю его, мне приходится. Знаете, не так давно он помог разродиться первенцем дочке Уиндема. Хотя тот поначалу сильно сопротивлялся и не хотел его звать. Но пришлось, мы его уговорили, потому что девка его так долго орала, что совсем потеряла голос. Должно быть, он ученый человек, раз понимает в таких вещах, - Ирвинг вздохнул. –Я и своих детей к нему приводил. Он действительно знает толк в лечении. А потом еще, оказывается, что, когда тебя, или, что хуже, дитя твоего крепко прихватит – так уже и неважно, есть ли у лекаря на голове рога, или их нет. И оплаты он к тому же никакой не требует за свою помощь, хотя те, кто имеют совесть всегда найдут чем отблагодарить его. Не все, конечно, приветствуют здесь такое, - Ирвинг вдруг довольно ухмыльнулся. -Пастор, когда видит его хотя бы издали, весь зеленеет и бесится. Такое ощущение, что из него самого лезут черти. Но сам он, вот беда, не умеет лечить руками, а только словом. А слово – оно не всегда бывает действенно. Янг, выслушав управляющего, рассмеялся. -Вот уж, да он действительно, нужный всем человек. Хорошо, дружище, заканчивай работу. Пойдем на праздник вместе. Теперь и я хочу на это взглянуть. Прохладная зеленая трава была примята к земле множеством деревянных каблуков. Над берегом Большого озера витал запах вкусной еды и легкий белый дым от жаровен. Звуки волынки и скрипки оглашали окружающий поселок лес веселыми мотивами. Праздник был в разгаре и солнце, пока еще только приноравливающееся, в какую гущу сосен ему лучше нырнуть, освещало лица людей оранжевым и теплым светом. Янг оставил Ирвинга его многочисленному семейству и смешался с толпой. Люди, узнавая его, приветствовали радостными улыбками, приподнимая кружки вверх или же, по старинке, кланяясь. На празднике были даже старики, а взбудораженные, растрепанные дети бегали шумной гурьбой, к берегу и обратно. В центре были установлены вынесенные из харчевни столы, а рядом вовсю отдувались, пританцовывая, музыканты. Янг прохаживался, наблюдая и постепенно заражался легким весельем, глядя на беззаботность и простоту, с которой общались, ели и пили люди. Ему захотелось тоже выпить чего-нибудь, и он подошел к установленным у стены бочкам, чтобы купить себе кружку пива. Мария, укутанная в светлый передник, разливала пиво по кружкам глубоким блестящим черпаком. Янг приблизился к ней с улыбкой. -Здравствуй. -Ох! Господин Леман! Она ожидаемо кинулся к нему, отбросив черпак в сторону своей маленькой и худенькой девочки-помощницы. Янг было протянул ей свою руку, но она обхватила его за шею руками и поцеловала в щеку. -Как же мы переживали и молились за вас! И вот – вы здесь! Здоровый и сильный! И я не перестану повторять - нет на свете хозяина и человека лучше вас! Вы и маленький были – просто ангел! Ни грубого слова, ни упрека! Настоящее солнышко в доме! От Марии густо пахло пивом. Леман, усмехаясь, поцеловал ее в ответ в тугую красную мокрую щеку. -Спасибо тебе. Я знаю, как хорошо ты относишься ко мне, и всегда помню про твою доброту к нам с сестрой. Скоро она должна приехать ко мне. Может быть, ты тогда ненадолго оставишь свою харчевню и придешь понянчить ее малышей? -Конечно, господин Леман! Мне бы так хотелось увидеть ее! Бывшая нянька Лемана держа его за руку, ударилась в воспоминания. Рассеянно слушая ее, Янг водил глазами по шумящей, хохочущей толпе. Когда солнце коснулось темных макушек деревьев, на берегу реки начались танцы. Мужчины и женщины выстроились напротив, сцепились, положив руки друг другу на плечи. Танцевали, синхронно выбивая пыль, задорно, с хохотом. Янг, потягивая пиво, с удовольствием смотрел на танцы. К нему то и дело подходили люди, здоровались, улыбались. Как же хорошо быть живым, - думал он, отвечая на приветствия. –Как же хорошо – видеть и чувствовать. Сейчас мне больше ничего и не надо. И будь я не самим собой, а самым бедным из этих людей – я был бы сейчас точно так же счастлив. Хмель ударил ему в голову. Оставив пустую кружку на столе, он не спеша побрел дальше. Кто-то уже разводил костры на берегу озера, там же неспешно гуляли, держась под руки, молодые пары. Ближе к ночи Леману захотелось вернуться домой, он устал от шума и толчеи. Но все еще не нашел того, за кем он сюда явился. Решив, в конце концов, не тратить время, он с легкостью отыскал в толпе Ирвинга и спросил, не видел ли тот Рэйнера. -Так вон же он! Управляющий указал Янгу на стол, стоящий чуть в отдалении. Леман прищурился, вытянув шею, и узнал «нечистого» лишь по рогатой макушке. Он сидел в окружении других мужчин, одетый красиво и празднично, в белую рубашку и вышитый красным жилет. Рэйнер что-то рассказывал им, вычерчивая на столе руками, а люди удивленно слушали его, ловя слова и жесты. Он улыбался и, кажется, даже был пьян. Руки его, все так же сбитые и исцарапанные от работы с грубой древесиной, белые, с длинными худыми пальцами, двигались плавно и мягко. Это были руки врача. Знающие, умеющие. Леман смотрел на него, все больше ощущая странную вину и необъяснимую тревогу, а затем все же решил уйти. Он возвращался в полном одиночестве по тихой и уютной улице улице. Каменные домики…., трубы, плетеные калитки, сорняки вдоль дороги… Голова у него шла кругом. Должно быть, пиво было слишком крепким, - догадался Янг. Ехать домой, в пустой, огромный и холодный дом ему совершенно не хотелось. Его тянуло к людям, и сейчас он решил заночевать на лесопилке. Уже в сумерках, пройдя через широкий складской двор, Янг остановился перед деревянным, прочным двухэтажным зданием, служившим сараем для телег, повозок, а также хранилищем для оборудования, запаса сухих дров и угля. Наверху этого строения располагалась единственная чердачная, прежде заброшенная комната. Его снова одолело любопытство. Не ощущая ни малейшего чувства вины и стыда, ведь все здесь, включая и жильца этой комнаты, принадлежало ему, Леман не спеша поднялся на второй этаж по узкой, изогнутой деревянной лестнице. Ступени глухо скрипели под его ногами, а верхнюю часть скрывала темнота. Дверь была не заперта. Янг вошел, и когда глаза его привыкли к темноте, осмотрелся. Под окном стояла узкая кровать, покрытая шерстяным клетчатым покрывалом. На простом, дощатом столе стоял подсвечник, и лежали засыхающие цветущие травы, от которых шел сухой, сладковатый аромат, а так же пара книг из его библиотеки. Леман зажег свечу. Вздрогнул, увидев густую тень на стене. Но это была всего лишь подвешенная на крючок теплая куртка. Нет, страшно ему не было. В этом месте он чувствовал себя – в безопасности. Как и в те дни, когда Рэйнер был рядом и медленно вытягивал его из болезни, точно из трясины. В этой комнате витал его запах, и лежали его вещи. И это дарило успокоение. Я до сих пор не отблагодарил его, - думал Леман, прохаживаясь со свечой в руке. Половицы поскрипывали под его ногами. -Я не знаю, чего он хочет. Достаточно просто спросить его, но что будет, если он попросит – отпустить его? Разве я смогу это сделать? Леман поставил свечу на пол и присел на чужую постель. Его сморила усталость. Проснулся Янг от вспышки света и сильного грохота. Приподнялся, потирая глаза. В комнате было совсем темно. -Господин Леман, это вы? -Да, я, -быстро отозвался проснувшийся Янг тут же узнав знакомый голос. Воцарилась тишина. Рэйнер возился на полу. -Что ты там делаешь? -Собираю осколки. Я разбил светильник, которым освещал себе дорогу. Потому что упал, споткнувшись о порог. -А почему ты упал? -Я испугался, увидев здесь человека. Что вы здесь делаете, господин Леман? Или же вы забыли дорогу к себе д