можешь объяснить мне: почему, когда я вижу тебя, то испытываю сильную тоску? -Я не знаю, господин Леман, - быстро ответил тот. -А сейчас я даже мыслить не могу – я крепко выпил. Пряди волос над его лицом – воздушные и волнистые, слегка дрожали. Янг все смотрел на них, дивясь собственному странному, тяжелому чувству внутри. -А без тебя – так и того хуже, - продолжил он. –Я привязан к тебе – как к воздуху. Как ты это сделал? Я все время помню – ты рядом, живешь моем в лесу. Но не со мной, не подле меня. И от этого мне становится жутко. Так ты все-таки забрал мою душу? Признавайся? -Вы опять шутите, господин Леман? -Поговори со мною… Как с теми мужчинами, с которыми ты сидел сегодня за столом. Разве ты не можешь этого сделать? Рэйнер повернул к нему лицо. -Я разговариваю с вами. Или вы хотите, чтобы я научил вас тому, как лечить несварение? -Я не понимаю тебя… Ты готов был быть растерзан волками, лишь бы только помочь мне, но при этом настолько мне не доверяешь. Но я не хочу ничего приказывать тебе. И вверяю тебе свою жизнь и испытываю одну только благодарность. -Мне приятно это слышать. -Но я все равно болен… – задумчиво повторил Янг. -Я сошел с ума. Да кто же ты такой? Леман схватил Рэйнера за плечи и с силой встряхнул. А затем прижал к себе, обнимая его за шею и за голову. Руки его дрожали. -Если бы я мог искупить вину за все то, что причинили тебе другие, то я бы сделал это. Попроси у меня что-нибудь стоящее! Сам я не знаю, что мне сделать для тебя. Но я многое могу, поэтому я прошу тебя, подумай! Нечистый» мягко, осторожно высвободился и взглянул Леману в глаза. Лицо его было очень близко, так, что Янг чувствовал на себе чужое дыхание и мог видеть мерцающие красноватые огоньки в темных глазах. -Мне не над чем думать. -Этого не может быть! -Господин Янг…. Представьте, если бы вы… жили… в прекраснейшем месте на земле, в гармонии с дикой природой и самим собой. Если бы вы с детства готовили себя к значимому будущему. Если бы у вас был свой дом и семья. Друзья. Книги и учителя. И ваша жизнь уже казалась бы вам ценной и нужной. И если бы вы лишились всего…в один момент. Если бы ваших родителей убили на ваших глазах за то, что они всего лишь негодные старики, а дальше… Я бы хотел повернуть свое время вспять и исправить это. Но разве вы можете мне в этом помочь? Леман медленно опустил свои руки. -Мне казалось, что ты… прижился здесь и доволен тем, что помогаешь людям. Но я ведь ошибся, не так ли? Ты не можешь быть рад тому, что помогаешь нам? Ты делаешь это через силу. Рэйнер коротко улыбнулся, сверкнув зубами. Улыбка его была живой, яркой, и в тоже время настолько неожиданной, что Янг вздрогнул всем телом, точно от испуга. -Мир вокруг нас имеет множество цветов и оттенков. Так же и мы, господин Леман, имеем внутри себя множество чувств. Я видел слишком много для того, чтобы успеть научиться. И уже не воспринимать жизнь однозначно. -Такое дано не каждому. Этим ты и… -Вы правы, -неожиданно перебил его Рэйнер. -Но вы тоже обладаете таким умением. Поэтому я и решил вам помочь. И вы не должны чувствовать себя обязанным. Вы уже спасли меня, забрав из клетки. А я всего лишь вернул вам долг. Если бы было нужно – я сделал бы это еще раз, и еще. Если с вами что-то снова случится – надеюсь, что я буду рядом и смогу вам помочь. Я благодарен вам за доверие, - Рэйнер склонил перед ним свою голову. -И за все то, что я получаю, живя на вашей земле. 7. -Никогда не понимал, за что ты любишь своего мужа. -Прости, что? Виктория, державшая на руках младенца, вопросительно посмотрела на него. -Глядя на вас я часто думал, о том: как можно принять в душу целого человека? Со всеми его недостатками и особенностями. И как можно ставить его интересы выше своих? Терпеть рядом чье-то присутствие постоянно и без конца угождать? -Янг, ты… -Никогда никого не любил, - продолжил он, смеясь. -Конечно, ты снова права. И ты гораздо мудрее и умнее меня, сестра. Виктория покачала головой. -Не спорь. Не любовь сделала тебя такой. Ты принимаешь своего мужа таким, какой он есть и не пытаешься изменить его. Но и сама ты взрослеешь, становишься разумнее и спокойнее ведешь себя с ним. Благодаря этому он всегда будет рядом с тобой Леман опустил глаза, рассматривая тонкое белое кружево, опускающееся до гладкого паркета с длинных, голубых пеленок. -Смею надеяться, - произнесла она. -Я родила ему троих детей и, по-моему, с меня уже хватит. Потому что иногда мне тоже хочется схватить шляпку и бежать из дома в клуб. Туда, где тихо и слуги молча приносят свежий чай…. В комнате мерно тикали огромные напольные часы. Было слышно как на первом этаже звенят на кухне тарелками кухарки. -Янг, что у тебя со здоровьем? - спросила она, спустя некоторое время. -Весною я чуть не умер. Филс писал тебе. -Писал. Его корявый почерк чуть не довел меня до обморока. Прости, дорогой, - Виктория протянула брату руку. -Прости, что не могла приехать к тебе. -Я рад, что ты этого не видела. Я был похож на живую мумию. -Но все-таки, современная медицина не так уж плоха. Если бы наша мама дожила до этих пор, то врачи смогли бы спасти и ее, - со вздохом произнесла она. -А ты выглядишь сейчас гораздо лучше. У тебя даже появились щеки. -Щеки? -Янг, смеясь, тронул себя за лицо. -Хочешь сказать, я стал толстым? -Ты помолодел. И выглядишь очень хорошо. -Да, я выкарабкался. Но, знаешь, меня спас не наш семейный врач. Оллсоп в этот раз не смог помочь мне. Виктория замерла, удивленно смотря в его лицо. Леман улыбнулся и опустил голову. Рассказывать о нем было особым удовольствием. Говорить и вспоминать моменты, в которых уже частично стерлось плохое. Собственные глупость, недоверчивость и слабость почти позабылись. Остались лишь впечатления о смелости и уме спасшего его человека. О его уверенности и страхе за жизнь пациента в тот, переломный для Янга день. Остались мысли том, как он пришел, рискуя жизнью, чтобы проявить свои знания. -….и знаешь, он держал в подчинении весь дом, - усмехаясь закончил свой рассказ Леман. -Слуги и посыльный, и даже Филс ходили у него по струнке. Девушки – служанки, эти деревенские дурочки, сбежали домой, к родителям. Комнаты стояли неубранные… -И ты позволил ему лечить себя? Прикасаться к себе? Ужасно…. Виктория брезгливо подобрала ноги. -Я рада, что ты выздоровел, но это… Наверняка это просто случайность. Ты поправился бы и без него. Я не верю, что одни из этих…смог бы сделать что-то добровольно, в пользу человека. … Янг, ты меня удивляешь своей наивностью! -Но разве ты была рядом и видела все своими глазами? Я бы не поправился. Он спас меня от смерти, к которой я шел семимильными шагами. И ты не можешь судить о нем, потому что ты не видела его своими глазами. Это образованный, умный и очень внимательный человек. С ним невероятно интересно беседовать… -Человек…? – Виктория усмехнулась. -Может быть. Ведь закон недавно признал их людьми. Но люди ли они? Те, которых я видела, пока живу здесь, убогие, несчастные существа. Без тени ума на лицах. Многие работают на рыбном рынке, на самой тяжелой и грязной работе. Они пьют вино и спят возле рыбных корзин, в этой ужасной вони. И даже не стремятся к тому, чтобы уйти от своих хозяев. Впрочем, идти-то им некуда. А тебе уже давно нужна семья, Янг. Чтобы ты не тратил свое время, беседуя с «нечистым» на разные темы… От одиночества ты становишься странным. Некоторое время Леман молчал, обдумывая только что сказанное сестрой. Ему было очень больно, он не ожидал от нее такой черствости, и теперь сильно жалел о том, что рассказал ей обо всем, что произошло с ним за эту весну. Это было слишком личное, вывернутое наизнанку. Янг, чувствуя себя ребенком, доверие которого обманули, зажмурился, стряхивая эмоции. Негоже было ссориться с только что родившей, едва вставшей с постели сестрой. Внезапно, кое-что остро кольнуло его. -Погоди. Ты сказала: «их признали людьми»? -Да, - ответил она, поворачивая свою темную, на тонкой белой шее, голову, к светлому окну. -Эдвард читал про это в газете. Их признали равными нам. Обязали хозяев снабдить их документами и платить им точно такое же жалование, как и слугам. Сумасшествие какое-то. Кто же захочет держать их на таких условиях? Мало того, если кто-то из них пожелает вернуться на родину, то хозяин, прежде купивший «нечистого», обязан предоставить ему средства для того, чтобы он мог доехать туда. То есть, обеспечить ему дорогу домой. Представляешь? -Ну, вообще-то это мы поработили целый народ, растоптали их книги и храмы и растащили их детей по всей стране… Разве есть в этом деле хоть что-то такое, в чем нет ни капли нашей вины? Вот так дела… Я действительно одичал. Но мне не привозят газеты, во в чем дело. -Это и к тебе относится, Янг, - сестра как будто не слышала его. -Твой «нечистый» может заявить, что желает пересечь океан, чтобы вернуться к себе домой. И ты обязан будешь купить ему билет на теплоход. И куда, скажи мне, катится этот мир? Мне становится страшно за будущее моих детей…В каком мире они будут жить? В мире, где все имеют равные права? Где законы встают на сторону меньшинства? Этой жалкой горстки угнетенных существ. Янг откинулся на спинку кресла. И мягко улыбнулся ей. -Виктория, дорогая. А вот мне мир сейчас кажется настолько прекрасным… Благодаря тому, что я жив, благодаря человеку, из-за которого я здоров. И, видимо, поэтому, пребывая в состоянии возвышенной эйфории, я переоценил твои качества. Не такая уж ты и мудрая женщина. Ты обычная, такая же, как