сною я чуть не умер. Филс писал тебе. -Писал. Его корявый почерк чуть не довел меня до обморока. Прости, дорогой, - Виктория протянула брату руку. -Прости, что не могла приехать к тебе. -Я рад, что ты этого не видела. Я был похож на живую мумию. -Но все-таки, современная медицина не так уж плоха. Если бы наша мама дожила до этих пор, то врачи смогли бы спасти и ее, - со вздохом произнесла она. -А ты выглядишь сейчас гораздо лучше. У тебя даже появились щеки. -Щеки? -Янг, смеясь, тронул себя за лицо. -Хочешь сказать, я стал толстым? -Ты помолодел. И выглядишь очень хорошо. -Да, я выкарабкался. Но, знаешь, меня спас не наш семейный врач. Оллсоп в этот раз не смог помочь мне. Виктория замерла, удивленно смотря в его лицо. Леман улыбнулся и опустил голову. Рассказывать о нем было особым удовольствием. Говорить и вспоминать моменты, в которых уже частично стерлось плохое. Собственные глупость, недоверчивость и слабость почти позабылись. Остались лишь впечатления о смелости и уме спасшего его человека. О его уверенности и страхе за жизнь пациента в тот, переломный для Янга день. Остались мысли том, как он пришел, рискуя жизнью, чтобы проявить свои знания. -….и знаешь, он держал в подчинении весь дом, - усмехаясь закончил свой рассказ Леман. -Слуги и посыльный, и даже Филс ходили у него по струнке. Девушки – служанки, эти деревенские дурочки, сбежали домой, к родителям. Комнаты стояли неубранные… -И ты позволил ему лечить себя? Прикасаться к себе? Ужасно…. Виктория брезгливо подобрала ноги. -Я рада, что ты выздоровел, но это… Наверняка это просто случайность. Ты поправился бы и без него. Я не верю, что одни из этих…смог бы сделать что-то добровольно, в пользу человека. … Янг, ты меня удивляешь своей наивностью! -Но разве ты была рядом и видела все своими глазами? Я бы не поправился. Он спас меня от смерти, к которой я шел семимильными шагами. И ты не можешь судить о нем, потому что ты не видела его своими глазами. Это образованный, умный и очень внимательный человек. С ним невероятно интересно беседовать… -Человек…? – Виктория усмехнулась. -Может быть. Ведь закон недавно признал их людьми. Но люди ли они? Те, которых я видела, пока живу здесь, убогие, несчастные существа. Без тени ума на лицах. Многие работают на рыбном рынке, на самой тяжелой и грязной работе. Они пьют вино и спят возле рыбных корзин, в этой ужасной вони. И даже не стремятся к тому, чтобы уйти от своих хозяев. Впрочем, идти-то им некуда. А тебе уже давно нужна семья, Янг. Чтобы ты не тратил свое время, беседуя с «нечистым» на разные темы… От одиночества ты становишься странным. Некоторое время Леман молчал, обдумывая только что сказанное сестрой. Ему было очень больно, он не ожидал от нее такой черствости, и теперь сильно жалел о том, что рассказал ей обо всем, что произошло с ним за эту весну. Это было слишком личное, вывернутое наизнанку. Янг, чувствуя себя ребенком, доверие которого обманули, зажмурился, стряхивая эмоции. Негоже было ссориться с только что родившей, едва вставшей с постели сестрой. Внезапно, кое-что остро кольнуло его. -Погоди. Ты сказала: «их признали людьми»? -Да, - ответил она, поворачивая свою темную, на тонкой белой шее, голову, к светлому окну. -Эдвард читал про это в газете. Их признали равными нам. Обязали хозяев снабдить их документами и платить им точно такое же жалование, как и слугам. Сумасшествие какое-то. Кто же захочет держать их на таких условиях? Мало того, если кто-то из них пожелает вернуться на родину, то хозяин, прежде купивший «нечистого», обязан предоставить ему средства для того, чтобы он мог доехать туда. То есть, обеспечить ему дорогу домой. Представляешь? -Ну, вообще-то это мы поработили целый народ, растоптали их книги и храмы и растащили их детей по всей стране… Разве есть в этом деле хоть что-то такое, в чем нет ни капли нашей вины? Вот так дела… Я действительно одичал. Но мне не привозят газеты, во в чем дело. -Это и к тебе относится, Янг, - сестра как будто не слышала его. -Твой «нечистый» может заявить, что желает пересечь океан, чтобы вернуться к себе домой. И ты обязан будешь купить ему билет на теплоход. И куда, скажи мне, катится этот мир? Мне становится страшно за будущее моих детей…В каком мире они будут жить? В мире, где все имеют равные права? Где законы встают на сторону меньшинства? Этой жалкой горстки угнетенных существ. Янг откинулся на спинку кресла. И мягко улыбнулся ей. -Виктория, дорогая. А вот мне мир сейчас кажется настолько прекрасным… Благодаря тому, что я жив, благодаря человеку, из-за которого я здоров. И, видимо, поэтому, пребывая в состоянии возвышенной эйфории, я переоценил твои качества. Не такая уж ты и мудрая женщина. Ты обычная, такая же, как все. Прости. Виктория растерянно смотрела на него, но тут заплакал, проснувшись, ребенок и она молча поднялась, чтобы положить на диван и распеленать его. *** Янг вышел на улицу. Садовая калитка звонко щелкнула за его спиной. В городе гулял осенний ветер. Гнал по пустой мостовой листья и мелкие обрывки газет, вертел флюгерами на крышах, подгонял редких прохожих. Пришлось застегнуть пальто и поплотнее замотать шею шерстяным шарфом. В доме ему было слишком тесно и уныло. Леман отказался от вечернего чая и вышел на прогулку. Его грызла досада за то, что он не сдержался и все-таки нагрубил старшей сестре. Он должен был понять, что она придерживается других ценностей и что ее жизнь совсем не похожа на его… Словно в качестве извинения, он улыбнулся проходящей мимо светловолосой девушке. Этой холодной сырой осенью он чувствовал себя удивительно счастливым. В конце лета дни были дождливые, но пока еще теплые. В лесу висел туман, мелкие капли, казалось, блуждали в густом воздухе, не долетая до земли и повсюду было сплошное сырое марево. Сосны стояли темные, пушистые, крепко пахли смолой и хвоей. Ирвинг Вонг встретил его у ворот. Земляная почва на складском дворе сильно разбухла и проехать дальше было нельзя. Леман передал управляющему небольшой кожаный саквояж с деньгами – это была зарплата рабочих. Сам же, накинув на голову капюшон, выволок из машины связку книг и, спрятав их от сырости под свой плащ, перепрыгивая через лужи, пошел к себе в кабинет. К тому времени, когда он пришел, Ирвинг уже пересчитал деньги и записал сумму в учетную книгу. -Пойди и позови сюда Рэйнера, - сказал ему Янг, отряхиваясь на пороге от капель и ставя книги в угол комнаты. -Он на валке леса, господин Леман. -Где? -Валит лес. Работники ушли еще утром. И вернутся теперь к завтрашнему вечеру. Янг, чувствуя досаду, повесил свой плащ на металлический крючок, вбитый у входа. -Ирвинг, - медленно позвал он управляющего. Тот немедленно развернулся к нему побледневшим лицом. -Я разве не просил тебя поберечь его? В чем здесь сложность? Спасший мне жизнь человек под дождем валит в моем лесу вековые деревья…. Да небо сейчас разразится молнией и ужалит меня прямо в голову. И я попаду прямиком в ад. Ирвинг молчал, смотря на Лемана вытаращенными глазами. -Ты глупеешь год от года, не иначе. -Простите, господин Леман, больше некого было послать. -Не ври мне! – После этих слов Янг вышел из себя. -В поселке навалом здоровых и крепких мужиков. Они сидят по домам! Всегда можно кого-то нанять. А ты просто-напросто поленился это сделать. Черт бы тебя побрал! В следующий раз ты отправишься на валку вместо него! Янг шипел, точно раскаленный чайник и едва не плевался. Вылив свой гнев и досаду на управляющего, он вышел на улицу. Пересек двор, шлепая по лужам, и поднялся по знакомой уже, узкой лестнице на чердак. Толкнул низкую, тяжелую дверь. Его одолевала тоска по присутствию рядом другого человека, но он уже привык к ней, как к чему-то постоянному, вроде болезни, которая всегда у него была. В его жизни незаметно и тихо произошла замена одной боли на другую, и он смирился с этим довольно скоро. Потому что эта, вторая боль, была для него лекарством. Янг вдохнул запах чердака. Пахло деревом и сухими травами. Притронулся к столу, на котором лежало несколько книг из его собственной библиотеки, подошел к окну и уставился в намокшее стекло, точно надеясь увидеть в слабом отражении лицо того, кто жил здесь. -Пусть застынет время, когда ты вернешься…, - пробормотал он. Вечером этого же дня, уже в сумерках, Рэйнер пришел домой. Он остановился и замер у порога, увидев спящего хозяина. Затем приблизился, пристально всматриваясь. С его плаща струилась вода и заливала пол. Он скинул плащ и бросил его на деревянный стул. Леман спал, лежа на боку, глубоко и чисто дыша. Щеки его розовели. Рэйнер прислушался к чужому дыханию, присев на корточки у своей кровати. Лицо его было серьезным и спокойным. -Господин Леман. Вы в порядке? – громко спросил он. Очнувшись, Янг заморгал спросонья, приподнялся на руках. -Ты здесь! Так скоро…. -Уже вечер. Что случилось, господин Леман? Зачем вы меня позвали? Янг выдохнул, потер свой лоб тыльной стороной ладони. Затем усмехнулся. -Все в порядке. Я всего лишь привез тебе книги. -Но за мною пришел сам управляющий. Он весь промок и был сильно раздосадован. Я понадобился вам для чего-то другого? -Да погоди ты… - Леман поднял руки вверх и потянулся. – Я что, снова заснул здесь? Какая странная у меня, однако, появилась привычка. -Вы можете спать, где хотите, ведь это ваша лесопилка. -Ты чертовски прав! - Леман вскинул руку и хлопнул его по плечу. – А теперь я чувствую, что сильно проголодался. Пойдем,