оедим и выпьем в харчевне. Ну? Вставай, не смотри на меня с таким удивлением. Знаешь, еда в нашей харчевне мне всегда нравилась куда больше, чем в моем доме. -Предпочитаете жареное мясо овсянке и черному пудингу? - пробормотал Рэйнер, поднимаясь. -Да, черт бы тебя побрал! Откуда ты все про меня знаешь? - засмеялся Янг. -Я успел прожить в вашем доме достаточно времени, чтобы успеть перепробовать все, что там готовили. Я думаю, вам нужно заменить кухарку. Она способна испортить даже свежесобранную клубнику с грядки. Леман, развеселился еще больше. Все еще сидя на чужой кровати, смотрел как «нечистый» натягивает на себя мокрый плащ. -Она работала экономкой еще при моей матери. И сейчас ощущает себя почти что полноправной хозяйкой дома. Да, женщин старше нее, в доме нет. Хотя, какая теперь разница? Я могу легко дать ей расчет и взять Марию обратно в дом. -Мария - очень хороший человек, - заметил Рэйнер. -Она добра, откровенна, проста и честна. Да к тому же, совсем не глупа и умеет хорошо готовить. Редкое сочетание хороших качеств в одной женщине. -Ты проницателен, как старая гадалка, Рэйнер. Тот усмехнулся, обернувшись через плечо. -Я не понимаю вас, господин Янг. -У меня была жена, - сказал Рэйнер. И поставил тяжелую глиняную кружку на стол. Они сидели в самом углу харчевни, друг напротив друга. Мария повесила на гвоздь чадящий светильник, потому что пока они добрались до места, уже совсем стемнело. На улице поливал дождь и поднявшийся ветер трепал кроны деревьев, сдирая листву. Леман задумчиво смотрел на него, подперев рукой свою голову. Еда на его тарелке остывала, а с запотевшей кружки сползали прозрачные капли воды. -Ты даже успел жениться? Я думал, что тебя увели из дома совсем юным. Должно быть, ты старше, чем я думал… -Да, - Рэйнер коротко взглянул на хозяина. -Я был уже взрослым. До двадцати четырех лет я был учеником доктора, затем переехал в собственный дом и начал практиковать. А кроме этого, в свободное время, я осваивал еще и другие науки. Я был очень любопытен и не жалел себя. Мои родители к тому времени уже постарели. Они забеспокоились и сами нашли мне жену. Но в общем-то, я не успел толком узнать ее. Она учила детей разным вещам и пела в храме по вечерам. У нее были такие длинные волосы… Сейчас я даже не помню ее лица, но помню только, что ее светлые волосы вились кольцами и опускались до ее талии Леман не сводил глаз с его лица. Он слушал, не проявляя никаких эмоций, боясь спугнуть чужое откровение и доверие. Воспоминания сделали лицо Рэйнера другим. Незнакомым и светлым. Он погрузился в свои мысли и говорил как будто сам с собой. -В один из вечеров я пришел в храм, потому что хотел проводить ее домой. Иногда она задерживалась там допоздна. Храм находился в лесу, на холме. В детстве мы часто ходили туда из любопытства, но повзрослев, перестали, и я даже позабыл про него. Но я был очень удивлен, когда понял, что там ничего не изменилось. Ступени его были высоки, как и в детстве, и на них рос все тот же зеленый мох. Кроны деревьев все так же накрывали его крышу и осыпали ее листьями. Коричневые каменные стены казались мне вечными, а звуки песен, слышимые из окон – печальными. Это было удивительно. Я изменился, а это место - нет. Оно было точно таким же, как и в моем детстве. И, на фоне этого всего, сравнивая себя теперешнего с тем, каким я был тогда, я как будто увидел течение времени своими глазами. -А твоя жена? -…она пела и смотрела прямо на меня, - Рэйнер взялся за кружку и сделал глоток. -А я смотрел на нее. А между нами было пространство, заполненное красным светом и музыкой. Это было более откровенное общение, чем все то, что происходило между нами до этого. Мы успели прожить вместе совсем мало времени и плохо знали друг друга. Мы были такими…робкими, - он усмехнулся. -Попав в плен, я очень надеялся на то, что никогда больше не увижу ее. -Почему? - тихо и удивленно спросил Янг. -Ты ее не любил? Она была неприятна тебе? -Нет. Конечно, нет. Но ведь я был… Я не хотел, чтобы она видела мою слабость. И страх, и страдания. Все эти унижения, которым нас подвергали... Я ничего не мог с этим поделать. И вряд ли я бы смог помочь ей хоть чем-то. Так что я надеялся, что мы больше не встретимся. Так оно и случилось. Договорив, он выпил еще и взглянул на Марию, которая возилась, разжигая огонь в каменном очаге. -Скажи мне, Рэйнер, а в вашей религии есть дьявол? – спросил Леман после непродолжительного молчания. «Нечистый» мягко улыбнулся ему, точно ребенку. -Нет, господин Янг. В существование дьявола мы не верим. И уж тем более, не поклоняемся ему, как считают многие люди. -А ваш бог? -Он достойный старик. -Достойный старик? – Леман изумился. -Как можно так говорить о боге? -Может быть потому, что он близок нам. Я так думаю. -Близок? Он что, ваш друг? Почему же он тогда не защитил вас? -От чего, господин Леман? -От всего! От гибели всей вашей культуры. -Он здесь ни при чем. Мы пострадали из-за глупости, жадности и ненависти. Только и всего. Мы не смогли защититься, нас было слишком мало. Города таяли один за одним. И более высокоразвитая цивилизация поглотила нашу. Такое случается. Леман опустил голову и схватился за лоб. -Как же это…ты рассуждаешь так спокойно. Рэйнер улыбнулся, глядя на его темную макушку. -Не переживайте, господин Янг. Это уже случалось. И не только с нами. Но, возможно, с вами всеми тоже произойдет нечто подобное, кто знает? И я думаю, что винить бога в этих вещах – последнее дело. Ветер трепал волосы Янга. Он стоял у небольшой рыночной площади, от холода сжимая на груди ворот пальто и с теплом в душе вспоминал эту беседу. Он скучал по их разговорам. Его тянуло домой. У речного вокзала ветер дул куда сильнее, чем на прикрытых домами улицах. Несколько небольших торговых судов и множество самых разных лодок плавно покачивались на темных водах у деревянного причала. Раздавались то плеск, то хлюпанье, изредка вскрикивали чайки. В лицо и в спину Леману летела порывами холодная морось. Рынок уже иссяк. Рыбу привозили и распродавали с раннего утра. Теперь же люди мыли каменные плиты и разбухшие от сырости столы, подметали чешую, собирали рыбьи головы и внутренности, спуская грязную воду в реку по нескольким узким, неглубоким желобам. Там работали «нечистые». Все, как и говорила Виктория. Леман видел нескольких женщин в грязных, подоткнутых юбках и пару босоногих подростков с корзинами наперевес. Они работали молча, сосредоточенно и быстро. Движения их были отточены. Руки – в грязи, рыбья чешуя в волосах, а на лицах – каменное спокойствие. Свободные отныне люди, - думал Леман. -Свобода в чужой враждебной стране равносильна заключению, потому что никаких прав у них, по сути, все еще нет. Мы считали их варварами долгое время, но сами вели себя гораздо хуже варваров. Мы уничтожили их морально, опустив целый народ на самое дно нашей «развитой» цивилизации, где они и заглохли, как ростки в темном лесу. И кто же должен теперь помочь им вернуться обратно? -Эй, послушайте…, можете подойти ко мне поближе? Женщины вскинули головы и посмотрели на него. Леман выбрал взглядом одну и кивнул ей. Она оставила метлу, прислонив ее к стене и приблизилась к нему. Еще довольно молодая женщина. Над серым от редкой стирки платком, которым была обернута ее голова, возвышались темные рожки, чуть витые, совсем не такой формы как у Рэйнера. Лицо – миловидное, как и ожидалось, а фигура крепкая и стройная. -У тебя есть дети? – Спросил Леман первое, что пришло ему в голову. -Да, господин, - ответил она. -А кто же их отец? Она промолчала. -Так и думал, - пробормотал про себя Янг. Его охватила досада на себя. -Послушай, - снова начал он. -Ты знаешь о том, что вы теперь – свободный народ? Ты слышала о том, что приняли этот самый закон. И ты имеешь право забрать детей и уйти отсюда. -Куда, господин? – удивилась она. -Мне здесь платят, и я имею свою комнату. Мне незачем уходить. -Ты могла бы вернуться… на родину, например. Ты бы хотела сделать это, если бы могла? Девушка улыбнулась, показав края передних зубов. -Нет, господин, я родилась здесь, в этом городе. Хотя я понимаю, о чем вы говорите. Но нет, не думаю, что я когда-нибудь окажусь там. Тех городов, говорят, уже нет. Не буду же я селиться с детьми на развалинах. И это слишком далеко, чтобы я могла добраться туда. -Я понял. Ну а здесь? Тебе хорошо живется? Девушка оглянулась на своих товарок. Те спокойно и молча ждали, стоя каждая на своем месте. Не шоркали метлами и не лили воду. -Мне живется неплохо, господин. Может быть, по чьим-то меркам у меня грязная работа. Но дети мои сыты благодаря моему труду. И я довольна. -Вот, возьми. – Он протянул ей монету. -Здоровья тебе и твоим детям. -Благодарю. Она сдержанно поклонилась ему. Статная, сильная. Янг видел в ней лишь отдаленные черты того спокойного самоуважения и кроткой мудрости, что были в Рэйнере. Но все же…она была гораздо ближе к Рэйнеру, чем он сам. 8. Теплый октябрь вернул ощущение лета. Ветер гнул сухие тонкие травы на холме, свистел в каменных, выветренных древних породах, острым хребтом выступающих из земли. В голубом, ярком небе быстро перемещались высокие облака. Под ногами торчали из сухой травы молодые, зеленые сосны. -Лето было дождливым, много новых деревьев взошло. Пройдет время и этот холм скроется под лесом. Но к тому времени я уже постарею. Янг глубоко вздохнул. Воздух пах сухой хвоей и диким зверьем. -Рэйнер, здесь полно лисиц. И волки тоже встречаются.