му, что он близок нам. Я так думаю. -Близок? Он что, ваш друг? Почему же он тогда не защитил вас? -От чего, господин Леман? -От всего! От гибели всей вашей культуры. -Он здесь ни при чем. Мы пострадали из-за глупости, жадности и ненависти. Только и всего. Мы не смогли защититься, нас было слишком мало. Города таяли один за одним. И более высокоразвитая цивилизация поглотила нашу. Такое случается. Леман опустил голову и схватился за лоб. -Как же это…ты рассуждаешь так спокойно. Рэйнер улыбнулся, глядя на его темную макушку. -Не переживайте, господин Янг. Это уже случалось. И не только с нами. Но, возможно, с вами всеми тоже произойдет нечто подобное, кто знает? И я думаю, что винить бога в этих вещах – последнее дело. Ветер трепал волосы Янга. Он стоял у небольшой рыночной площади, от холода сжимая на груди ворот пальто и с теплом в душе вспоминал эту беседу. Он скучал по их разговорам. Его тянуло домой. У речного вокзала ветер дул куда сильнее, чем на прикрытых домами улицах. Несколько небольших торговых судов и множество самых разных лодок плавно покачивались на темных водах у деревянного причала. Раздавались то плеск, то хлюпанье, изредка вскрикивали чайки. В лицо и в спину Леману летела порывами холодная морось. Рынок уже иссяк. Рыбу привозили и распродавали с раннего утра. Теперь же люди мыли каменные плиты и разбухшие от сырости столы, подметали чешую, собирали рыбьи головы и внутренности, спуская грязную воду в реку по нескольким узким, неглубоким желобам. Там работали «нечистые». Все, как и говорила Виктория. Леман видел нескольких женщин в грязных, подоткнутых юбках и пару босоногих подростков с корзинами наперевес. Они работали молча, сосредоточенно и быстро. Движения их были отточены. Руки – в грязи, рыбья чешуя в волосах, а на лицах – каменное спокойствие. Свободные отныне люди, - думал Леман. -Свобода в чужой враждебной стране равносильна заключению, потому что никаких прав у них, по сути, все еще нет. Мы считали их варварами долгое время, но сами вели себя гораздо хуже варваров. Мы уничтожили их морально, опустив целый народ на самое дно нашей «развитой» цивилизации, где они и заглохли, как ростки в темном лесу. И кто же должен теперь помочь им вернуться обратно? -Эй, послушайте…, можете подойти ко мне поближе? Женщины вскинули головы и посмотрели на него. Леман выбрал взглядом одну и кивнул ей. Она оставила метлу, прислонив ее к стене и приблизилась к нему. Еще довольно молодая женщина. Над серым от редкой стирки платком, которым была обернута ее голова, возвышались темные рожки, чуть витые, совсем не такой формы как у Рэйнера. Лицо – миловидное, как и ожидалось, а фигура крепкая и стройная. -У тебя есть дети? – Спросил Леман первое, что пришло ему в голову. -Да, господин, - ответил она. -А кто же их отец? Она промолчала. -Так и думал, - пробормотал про себя Янг. Его охватила досада на себя. -Послушай, - снова начал он. -Ты знаешь о том, что вы теперь – свободный народ? Ты слышала о том, что приняли этот самый закон. И ты имеешь право забрать детей и уйти отсюда. -Куда, господин? – удивилась она. -Мне здесь платят, и я имею свою комнату. Мне незачем уходить. -Ты могла бы вернуться… на родину, например. Ты бы хотела сделать это, если бы могла? Девушка улыбнулась, показав края передних зубов. -Нет, господин, я родилась здесь, в этом городе. Хотя я понимаю, о чем вы говорите. Но нет, не думаю, что я когда-нибудь окажусь там. Тех городов, говорят, уже нет. Не буду же я селиться с детьми на развалинах. И это слишком далеко, чтобы я могла добраться туда. -Я понял. Ну а здесь? Тебе хорошо живется? Девушка оглянулась на своих товарок. Те спокойно и молча ждали, стоя каждая на своем месте. Не шоркали метлами и не лили воду. -Мне живется неплохо, господин. Может быть, по чьим-то меркам у меня грязная работа. Но дети мои сыты благодаря моему труду. И я довольна. -Вот, возьми. – Он протянул ей монету. -Здоровья тебе и твоим детям. -Благодарю. Она сдержанно поклонилась ему. Статная, сильная. Янг видел в ней лишь отдаленные черты того спокойного самоуважения и кроткой мудрости, что были в Рэйнере. Но все же…она была гораздо ближе к Рэйнеру, чем он сам. 8. Теплый октябрь вернул ощущение лета. Ветер гнул сухие тонкие травы на холме, свистел в каменных, выветренных древних породах, острым хребтом выступающих из земли. В голубом, ярком небе быстро перемещались высокие облака. Под ногами торчали из сухой травы молодые, зеленые сосны. -Лето было дождливым, много новых деревьев взошло. Пройдет время и этот холм скроется под лесом. Но к тому времени я уже постарею. Янг глубоко вздохнул. Воздух пах сухой хвоей и диким зверьем. -Рэйнер, здесь полно лисиц. И волки тоже встречаются. -Вы для этого взяли с собой ружье? – спросил «нечистый» вскидывая глаза. Он, стоя чуть ниже на склоне холма, обдирал с одежды приставшие сухие репейники. -Я думал подстрелить, может быть, зайца. Но потом вспомнил, что у меня нет собаки, которая бы вспугнула его, а затем принесла мне его в зубах. -Тогда у вас будут трудности. Не видать вам хорошей охоты, господин Леман. Янг рассмеялся. -Когда ты говоришь подобное…с таким лицом…. Ох, я постоянно смеюсь, когда разговариваю с тобой. -Вы смеетесь, потому что вы молоды…. -Ну знаешь ли… -…и вам многое кажется забавным. -Рогатый философ! Знал бы ты меня получше – не говорил бы такого. Подойди поближе. Посмотри…, - вон там, видишь? – Янг указал рукой на запад, где в чистой, четкой линии горизонта обрывался зеленый хвойный массив и начиналась темно-бурая долгая топь. – За этим болотом находится город, в котором я купил тебя прошлой зимой. С тех пор я больше ни разу там не показывался. Гадкое это место, на самом деле. Грязное и гнилое. -Мне оно тоже не понравилось, - сказал Рэйнер. Усмехаясь, он искоса посмотрел на своего хозяина, который смеясь и качая головой, спрятал свое лицо, прижав к глазам правую ладонь. Темные пряди на его макушке шевелились от ветра. Они сидели в траве, на самой каменной макушке выпирающей острой гряды. Янг сбросил с плеча отцовское ружье. Тонкий слой почвы под ними, поросший невысокой травой, был теплым и сухим. Недалеко рос невысокий и кривой кустик, сплошь усыпанный кроваво-красными мелкими ягодами. -Боярышник. В детстве мы с сестрой ели его так, так будто нас не кормили неделями. Это была наша добыча. Совсем другое это было время. Рэйнер смотрел в небо, расслабленно, задумчиво. На фоне дикой природе его внешность выглядела гораздо более гармоничной и естественной, чем в доме, или же в толпе людей. -Вы строите бумажную фабрику, господин Янг? – неожиданно спросил он. -Да. Хотя фабрика – это громко сказано, - быстро ответил Янг. -Пока что всего лишь небольшое производство. Я здорово вложился в это дело. И даже влез в долги. Придется обучать людей и учиться самому. Хотя я и так целый месяц провел в столице, шатаясь по таким вот маленьким цехам. Это все довольно интересно. Через пару недель в мою глушь начнут завозить оборудование, которое я купил. Вот тогда и начнется главная потеха! Мне нужны будут помощники…такие, которым я бы мог доверять. Рэйнер, держи! Янг Леман вытащил из кармана и резко кинул ему на колени свёрнутый вдвое лист бумаги. «Нечистый» взял в руки и не спеша развернул его. Начал читать. Листок колыхался в его руках от легкого ветра. Он был напечатан в столичной типографии, на плотной, желтоватой бумаге и частично заполнен надписями вручную. Вверху красовался герб страны. Бумага была не лучшего качества, из ветоши. Внизу листка запеклась коричневая выпуклая нить. Рэйнер дочитал и повернул к Леману свое лицо. -Твой паспорт, - сказал ему Янг. -Я сделал его, пока занимался делами в столице. Я уже две неделю ношу его в кармане. Вон, даже углы слегка примялись. -Здесь указана ваша фамилия. – «Нечистый» ткнул пальцем в густую, размашистую чернильную надпись. -И твое имя. Я не знал, какая фамилия была у тебя и дал тебе свою. Не то, чтобы она была далеко известна, ведь мы и не так уж богаты, но все же… Наш род довольно древний. Шесть поколений я точно смогу тебе назвать. Это довольно интересная тема для долгого зимнего вечера, например. Рэйнер молчал, держа листок в руках. Янг же удивлялся себе. Заранее предполагая, что ему будет тяжело и грустно, сейчас он лишь тихо ликовал и радовался его недоумению. -Ты понимаешь, что это значит? -В некотором роде…. Янг с улыбкой придвинулся поближе и все рассказал ему. Дарить приятнее, чем получать самому, а отпускать на свободу приятнее, чем держать в плену. Так ему казалось в этот момент, и он искренне был рад своему решению. -Ты можешь уйти. И даже можешь вернуться домой. Но я все же хотел бы попросить тебя – остаться. У меня много дел и я совсем один. Да к тому же, зимою я снова могу провалиться под лед, или же просто заболеть. Но решать все-равно тебе. Я уже принял тебя в свою семью. И это обязывает меня заботиться о тебе. Путешествовать одному – опасно для тебя. В любом случае, пройдет еще немало времени, прежде чем закон, принятый на бумаге, приживется в обществе. Рэйнер молча, аккуратно свернул листок. Леман, продолжая говорить, с небольшим внутренним страхом видел, каким серьезным и даже суровым стало выражение его лица. -Да… я хотел подстрелить зайца, а выпустил на волю тебя… -Меня тревожит только ваша наивность, - внезапно сказал «нечистый». Янг вздрогнул и уставился на него. -О чем это ты говоришь? Хотя…я понимаю. Ты считаешь меня глупым и