-Вы для этого взяли с собой ружье? – спросил «нечистый» вскидывая глаза. Он, стоя чуть ниже на склоне холма, обдирал с одежды приставшие сухие репейники. -Я думал подстрелить, может быть, зайца. Но потом вспомнил, что у меня нет собаки, которая бы вспугнула его, а затем принесла мне его в зубах. -Тогда у вас будут трудности. Не видать вам хорошей охоты, господин Леман. Янг рассмеялся. -Когда ты говоришь подобное…с таким лицом…. Ох, я постоянно смеюсь, когда разговариваю с тобой. -Вы смеетесь, потому что вы молоды…. -Ну знаешь ли… -…и вам многое кажется забавным. -Рогатый философ! Знал бы ты меня получше – не говорил бы такого. Подойди поближе. Посмотри…, - вон там, видишь? – Янг указал рукой на запад, где в чистой, четкой линии горизонта обрывался зеленый хвойный массив и начиналась темно-бурая долгая топь. – За этим болотом находится город, в котором я купил тебя прошлой зимой. С тех пор я больше ни разу там не показывался. Гадкое это место, на самом деле. Грязное и гнилое. -Мне оно тоже не понравилось, - сказал Рэйнер. Усмехаясь, он искоса посмотрел на своего хозяина, который смеясь и качая головой, спрятал свое лицо, прижав к глазам правую ладонь. Темные пряди на его макушке шевелились от ветра. Они сидели в траве, на самой каменной макушке выпирающей острой гряды. Янг сбросил с плеча отцовское ружье. Тонкий слой почвы под ними, поросший невысокой травой, был теплым и сухим. Недалеко рос невысокий и кривой кустик, сплошь усыпанный кроваво-красными мелкими ягодами. -Боярышник. В детстве мы с сестрой ели его так, так будто нас не кормили неделями. Это была наша добыча. Совсем другое это было время. Рэйнер смотрел в небо, расслабленно, задумчиво. На фоне дикой природе его внешность выглядела гораздо более гармоничной и естественной, чем в доме, или же в толпе людей. -Вы строите бумажную фабрику, господин Янг? – неожиданно спросил он. -Да. Хотя фабрика – это громко сказано, - быстро ответил Янг. -Пока что всего лишь небольшое производство. Я здорово вложился в это дело. И даже влез в долги. Придется обучать людей и учиться самому. Хотя я и так целый месяц провел в столице, шатаясь по таким вот маленьким цехам. Это все довольно интересно. Через пару недель в мою глушь начнут завозить оборудование, которое я купил. Вот тогда и начнется главная потеха! Мне нужны будут помощники…такие, которым я бы мог доверять. Рэйнер, держи! Янг Леман вытащил из кармана и резко кинул ему на колени свёрнутый вдвое лист бумаги. «Нечистый» взял в руки и не спеша развернул его. Начал читать. Листок колыхался в его руках от легкого ветра. Он был напечатан в столичной типографии, на плотной, желтоватой бумаге и частично заполнен надписями вручную. Вверху красовался герб страны. Бумага была не лучшего качества, из ветоши. Внизу листка запеклась коричневая выпуклая нить. Рэйнер дочитал и повернул к Леману свое лицо. -Твой паспорт, - сказал ему Янг. -Я сделал его, пока занимался делами в столице. Я уже две неделю ношу его в кармане. Вон, даже углы слегка примялись. -Здесь указана ваша фамилия. – «Нечистый» ткнул пальцем в густую, размашистую чернильную надпись. -И твое имя. Я не знал, какая фамилия была у тебя и дал тебе свою. Не то, чтобы она была далеко известна, ведь мы и не так уж богаты, но все же… Наш род довольно древний. Шесть поколений я точно смогу тебе назвать. Это довольно интересная тема для долгого зимнего вечера, например. Рэйнер молчал, держа листок в руках. Янг же удивлялся себе. Заранее предполагая, что ему будет тяжело и грустно, сейчас он лишь тихо ликовал и радовался его недоумению. -Ты понимаешь, что это значит? -В некотором роде…. Янг с улыбкой придвинулся поближе и все рассказал ему. Дарить приятнее, чем получать самому, а отпускать на свободу приятнее, чем держать в плену. Так ему казалось в этот момент, и он искренне был рад своему решению. -Ты можешь уйти. И даже можешь вернуться домой. Но я все же хотел бы попросить тебя – остаться. У меня много дел и я совсем один. Да к тому же, зимою я снова могу провалиться под лед, или же просто заболеть. Но решать все-равно тебе. Я уже принял тебя в свою семью. И это обязывает меня заботиться о тебе. Путешествовать одному – опасно для тебя. В любом случае, пройдет еще немало времени, прежде чем закон, принятый на бумаге, приживется в обществе. Рэйнер молча, аккуратно свернул листок. Леман, продолжая говорить, с небольшим внутренним страхом видел, каким серьезным и даже суровым стало выражение его лица. -Да… я хотел подстрелить зайца, а выпустил на волю тебя… -Меня тревожит только ваша наивность, - внезапно сказал «нечистый». Янг вздрогнул и уставился на него. -О чем это ты говоришь? Хотя…я понимаю. Ты считаешь меня глупым и недальновидным, проматывающим состояние моего отца на пустые затеи? Разбрасывающимся собственной фамилией так, как будто это ничего не значащее слово? Думаешь, мне стоило бы скрывать все от тебя? Но я не могу. Ты - в моем представлении, целый, живой человек. А я – всего лишь тень настоящего… И, поверь, я принял это решение вполне обдуманно. Я могу и хочу тебе верить, я чувствую…. -Не бросайтесь словами, - Рэйнер улыбнулся, смотря вдаль и щуря глаза. -У меня не было дурных мыслей. Вы – единственный из встреченных мною людей, который заставил меня нарушить правила моего общества. И я не жалею. -Тогда положи чертову бумажку к себе в карман и храни ее там! Она убережет тебя от плохого. Где бы ты ни был. Раз уж ты нарушил свои правила, то почему бы и мне на нарушить свои? Как думаешь? -Я так и сделаю, господин Леман. -Отлично! Тогда вставай. Охота не удалась. Я хочу успеть домой к чаю. Старик уже ставит нам приборы в библиотеке. Они быстро спускались с холма и казались мелкими на фоне покатого, большого склона. Янг шел чуть впереди, а «нечистый» догонял его, неся на плече старое ружье. Ветер овевал его светлое лицо и шевелил волнистые, жесткие волосы на макушке, там, где росли его рога. Конец