ным и выносливым. И, вместе с тем, изящным. Длинные ноги и руки, тонкая поясница, прямая спина и гордо посаженная голова в копне серых спутанных волос, падающих на лицо и шею. Ничего «ненормального» и «неправильного» Янг в нем не рассмотрел. За исключением того, что тело было изранено. Кожа на спине и груди – в сетке тонких шрамов, заживающих рваных ран и ссадин. Сбитые локти и колени, старые следы от ожогов и обморожений. Янг рассматривал чужое тело, точно карту мира. Десять лет рабства отпечатались внутри и снаружи этого существа. Средневековье какое-то…в наше-то время… «Нечистый» и сейчас смотрел - вперед, мимо хозяина. Спокойный, равнодушный ко всему и прежде всего - к себе самому. Лемана пробирала внутренняя щекотка. Он медленно ходил по за ним кругами, точно подле рождественской елки. Он сегодня купил…человека. Во времена его молодости отца это было еще нормой – но сейчас такие действия уже практически вне закона. Парламентарии все тянут, не хотят брать на себя ответственность и ждут, пока первой в защиту рогатого народа выступит какая-нибудь другая, близлежащая страна. Но закон, дающий эти жителям гор свободу, в любом случае будет принят, годом раньше, или годом позже, разницы это не имеет. -Можешь одеваться. «Нечистый» наклонился и быстро подобрал с пола сброшенную одежду. -Ты образован? – снова начал допрашивать его Янг, едва тот затянул свой брючный ремень . -Да. -Умеешь ухаживать за лошадьми, косить траву, рубить дрова, класть кирпич, рыть колодцы, тесать камень? -Да. -И это тоже… Твой прежний хозяин не будет тебя искать? По-моему, он крупно прогадал, что продал тебя. -Он уже не с нами, - «нечистый», коротко взглянув на Янга, вскинул свой указательный палец вверх, очевидно, имея в виду небо. -Ясно. – Янг улыбнулся этому жесту. –Пусть так. Но мы-то с тобой здесь. А на земле у нас немало дел, - продолжил он. –Послушай меня сейчас внимательно, ибо я скажу это лишь раз. Будет очень хорошо, если ты окажешься для меня хорошим помощником. Бежать тебе незачем…, повторюсь, я – не жестокий и не злой человек. Но я все же сообщу тебе, вдруг ты сам не понял - что вокруг нас густой лес. В нем живут хищные звери. Вокруг нас озера, покрытые тонким льдом. И еще болота. В них лучше не соваться. И это не просто земля. Это мой лес. Мои болота, мои озера и мои холмы. А дальше начинаются земли чужие. И для вас здесь нет места. -Вам не стоит беспокоиться о том, что я сбегу, - тихо ответил тот. –Моя жизнь в ваших руках. И стоит она ровно столько, сколько вы заплатили за нее. *** Комната показалась ему этим вечером нежилой. Слишком тихо, холодно и пусто было вокруг. Янг, сидя на постели, протянул руку и усилил подачу топлива в газовый рожок, но лучше от этого не стало. Желтый свет колебался от сквозняков, дующих через оконные ставни, по потолку и стенам бродили серые тени, и было ощущение, что он все еще находится в катакомбах. -Что это был за ответ? Дерзость? Гордость? Теперь стало понятнее, отчего его спина исполосована на ремни. Он, видимо, знает себе цену и презирает весь человеческий род. Янг никогда не сомневался в правильности своих поступков и адекватности своих желаний. До этого дня. Ему было слегка не по себе и постель, в которой он сидел, не грела его. Зачем он купил и привез в свой дом это существо? Что еще за блажь скучающего барина? Молодой хозяин уныло вдохнул и улегся на бок, прикрыв свои, вечно замерзающие на сквозняке ноги шерстяным клетчатым одеялом. Ему не спалось. Комната наполнилась неслышимыми прежде звуками. Слабый треск горящего пламени, вой ветра за окном, легкий перезвон тонких стекол в деревянных рамах и слабый шорох в стенах. В доме опять завелись мыши. Во время болезни он ничего подобного не слышал. Лишь только собственный, сотрясающий стены, надрывный кашель. Сейчас дышалось ему легко. Он прикоснулся рукой к своей груди. Сердце билось часто и сильно. -Не притащил ли я часом в дом свою собственную смерть? - с улыбкой подумал он. – Не прикончит ли меня этот «зверь»? В отместку за все то, что сотворили с ним люди, за все те боли и унижения, которые он пережил. Сколько же раз его били, пытаясь добиться ответов? Есть хотя бы что-то такое, чего он по-настоящему боится? Так я добавил ему иную боль. – Янг резко распахнул глаза. Уставился в серую стену напротив. – Я унизил его. Неудовлетворенное детское любопытство взяло надо мною верх. Мне хотелось рассмотреть его тело, и я это сделал. Но я имел право сделать это, ведь я его купил, не так ли? *** -Я считаю, что он сбежит при первой же возможности. Вы даете ему свободу передвижения слишком рано. Янг, сидя на кровати, не торопясь и застегивая на своей рубашке мелкие пуговки, усмехнулся. -Пусть, если так. Не могу же я посадить его на цепь. Если он и сбежит, то в любом случае, мы быстро об этом узнаем. Пустим по следу собак... -Хотел бы я принять участие в такой охоте. -А ты довольно кровожаден, старина. -Так мой отец был охотник. Стрелял уток, волков и лисиц. -Вот как…, - Янг задумчиво уставился в окно. -Мы не будем торопить события. Я хочу понаблюдать за ним. Возьму его с собой на лесопилку. Толку там от него будет гораздо больше, чем в доме. -Да, это точно, -ухмыльнулся управляющий. -Все служанки вчера забились по углам как мыши, едва только прознали про то, кого вы изволили привезти домой. Если уж не то пошло – они просто разбегутся и вам придется стирать себе рубашки самому. Дорога петляла в снегах, среди могучих сосен, узкая, неровная, больше похожая на темный тоннель. Грязно-серые облака висели так низко, что того и гляди – прорвутся о макушки деревьев. На чадящей, фыркающей машине они продвигались в самую глубь темного леса. Черный дымок клубами вылетал из высокой, закопчённой трубы и растворялся в сыром промозглом воздухе. -Я вчера забыл кое о чем тебя спросить. Как твое имя? – спросил «нечистого» Янг. Тот не ответил. Сидя по правую руку от своего хозяина, он смотрел на дорогу, руки его лежали на коленях. Спина – все так же прямая, лицо – застывшая маска. -Я знаю… - Янг двинул обтянутый кожей руль в сторону, уворачиваясь от сломанной снежным сугробом и упавшей на дорогу сосны. Их, всех троих, качнуло налево, к стенке машины. –У вас…. вашего народа, имя имеет сакральное значение. В ваших именах зашифрованы ваши судьбы и ремесла, которыми вы владеете. Но люди ведь должны как-то обращаться к тебе, не так ли? -Можете назвать меня сами, -тихо отозвался тот. Янг покачал головой. -Это будет не совсем правильно. Ведь каждому от рождения дается имя. И человек, как правило, ни разу не меняет его на протяжении жизни. -У меня было много имен. -После того как ты попал в рабство к людям? -Да, после этого. -А сколько лет тебе было? -Годы жизни мы исчисляем по-другому. Мне сложно будет объяснить вам. -Хм… - Янг удивленно покосился на него. -Но ты…. – он задумался, -Ты был моложе, или старше, чем я сейчас? -Я был моложе. -И как ты попал к людям? «Нечистый» не ответил и на этот вопрос. Янг окидывал его взглядом в ответ на молчание. «Каменный» профиль светился на фоне мелькающих за окошком темных стволов и веток. Лицо и волосы его сегодня были чистыми, и теперь он был тепло одет. Филс позаботился об этом. -Вас завоевали, не так ли? – сказал Янг. -Взяли штурмом. Весь ваш город, запрятанный высоко в горах разобрали по камню и вывели жителей вниз, продали в рабство ваших детей и жен. Ваши семьи навсегда разлучились… Но вы не сдаетесь. Вы владеете удивительными древними знаниями и разнообразными умениями, которые передавали из поколения в поколение. И большую часть этих знаний вы унесли с собой в преисподнюю…. откуда и произошли. -Выпороть его. Тогда он расскажет все, - пробормотал Филс, сидящий позади Янга. Для безопасности преданный старик держал на своих коленях заряженный пистолет и не сводил с «нечистого» глаз. -Филс, ну вот мы-то не дикари, - усмехнулся Леман. -Сколько можно говорить об одном и том же? -А Маркуса, сына кузнеца, помнится, чуть насмерть не запороли прошлым летом. -Так он подстерег в лесу и напал на дочку аптекаря! – с нажимом в голосе возразил Янг. -А что, если бы это была твоя дочка, Филс? Как прикажешь тогда поступить? Или ты решил защитить насильника? -Конечно нет! Но все-таки… -Даром, что ему было всего семнадцать. Нужно было сдать его властям. И все дела. Но как тогда было донести до остальных, что любое преступление наказуемо? Да и не наказали бы его в тюрьме толком. А так – он получил хороший урок и теперь ведет себя как самый благовоспитанный отрок. – Янг усмехнулся. –Жаль только что окосел слегка… Но мы не наказываем людей просто так, Филс. Машина качалась на снежных кочках. Янг, крепко держа руль, втянул носом сырой густой воздух. В машине пахло кожей от сидений, углями, дымом, мокрой хвоей. Ему нравился этот запах, он успокаивал и вселял в него уверенность. -Я знаю, что ваш народ невероятно вынослив. Почему вы так стойко переносите пытки? «Нечистый» помолчал немого, раздумывая, а затем все же ответил: -Мы умеем ограничивать боль. Загоняем ее в саму глубину тела и там подавляем. И тогда можем ощущать лишь потерю. Крови, ногтей, ушей, конечностей… Но боли при этом нет. Человек, такой как вы, не может этому научиться, - добавил он. -Почему мы не можем этому научиться? Разве у вас есть какие-то другие органы или чувства? Этого я не понимаю. Филс позади только присвистнул. -Значит, вы можете пережить любую боль? Даже потерю рук и ног? Настолько хорошо повелеваете собственным телом