адить его на цепь. Если он и сбежит, то в любом случае, мы быстро об этом узнаем. Пустим по следу собак... -Хотел бы я принять участие в такой охоте. -А ты довольно кровожаден, старина. -Так мой отец был охотник. Стрелял уток, волков и лисиц. -Вот как…, - Янг задумчиво уставился в окно. -Мы не будем торопить события. Я хочу понаблюдать за ним. Возьму его с собой на лесопилку. Толку там от него будет гораздо больше, чем в доме. -Да, это точно, -ухмыльнулся управляющий. -Все служанки вчера забились по углам как мыши, едва только прознали про то, кого вы изволили привезти домой. Если уж не то пошло – они просто разбегутся и вам придется стирать себе рубашки самому. Дорога петляла в снегах, среди могучих сосен, узкая, неровная, больше похожая на темный тоннель. Грязно-серые облака висели так низко, что того и гляди – прорвутся о макушки деревьев. На чадящей, фыркающей машине они продвигались в самую глубь темного леса. Черный дымок клубами вылетал из высокой, закопчённой трубы и растворялся в сыром промозглом воздухе. -Я вчера забыл кое о чем тебя спросить. Как твое имя? – спросил «нечистого» Янг. Тот не ответил. Сидя по правую руку от своего хозяина, он смотрел на дорогу, руки его лежали на коленях. Спина – все так же прямая, лицо – застывшая маска. -Я знаю… - Янг двинул обтянутый кожей руль в сторону, уворачиваясь от сломанной снежным сугробом и упавшей на дорогу сосны. Их, всех троих, качнуло налево, к стенке машины. –У вас…. вашего народа, имя имеет сакральное значение. В ваших именах зашифрованы ваши судьбы и ремесла, которыми вы владеете. Но люди ведь должны как-то обращаться к тебе, не так ли? -Можете назвать меня сами, -тихо отозвался тот. Янг покачал головой. -Это будет не совсем правильно. Ведь каждому от рождения дается имя. И человек, как правило, ни разу не меняет его на протяжении жизни. -У меня было много имен. -После того как ты попал в рабство к людям? -Да, после этого. -А сколько лет тебе было? -Годы жизни мы исчисляем по-другому. Мне сложно будет объяснить вам. -Хм… - Янг удивленно покосился на него. -Но ты…. – он задумался, -Ты был моложе, или старше, чем я сейчас? -Я был моложе. -И как ты попал к людям? «Нечистый» не ответил и на этот вопрос. Янг окидывал его взглядом в ответ на молчание. «Каменный» профиль светился на фоне мелькающих за окошком темных стволов и веток. Лицо и волосы его сегодня были чистыми, и теперь он был тепло одет. Филс позаботился об этом. -Вас завоевали, не так ли? – сказал Янг. -Взяли штурмом. Весь ваш город, запрятанный высоко в горах разобрали по камню и вывели жителей вниз, продали в рабство ваших детей и жен. Ваши семьи навсегда разлучились… Но вы не сдаетесь. Вы владеете удивительными древними знаниями и разнообразными умениями, которые передавали из поколения в поколение. И большую часть этих знаний вы унесли с собой в преисподнюю…. откуда и произошли. -Выпороть его. Тогда он расскажет все, - пробормотал Филс, сидящий позади Янга. Для безопасности преданный старик держал на своих коленях заряженный пистолет и не сводил с «нечистого» глаз. -Филс, ну вот мы-то не дикари, - усмехнулся Леман. -Сколько можно говорить об одном и том же? -А Маркуса, сына кузнеца, помнится, чуть насмерть не запороли прошлым летом. -Так он подстерег в лесу и напал на дочку аптекаря! – с нажимом в голосе возразил Янг. -А что, если бы это была твоя дочка, Филс? Как прикажешь тогда поступить? Или ты решил защитить насильника? -Конечно нет! Но все-таки… -Даром, что ему было всего семнадцать. Нужно было сдать его властям. И все дела. Но как тогда было донести до остальных, что любое преступление наказуемо? Да и не наказали бы его в тюрьме толком. А так – он получил хороший урок и теперь ведет себя как самый благовоспитанный отрок. – Янг усмехнулся. –Жаль только что окосел слегка… Но мы не наказываем людей просто так, Филс. Машина качалась на снежных кочках. Янг, крепко держа руль, втянул носом сырой густой воздух. В машине пахло кожей от сидений, углями, дымом, мокрой хвоей. Ему нравился этот запах, он успокаивал и вселял в него уверенность. -Я знаю, что ваш народ невероятно вынослив. Почему вы так стойко переносите пытки? «Нечистый» помолчал немого, раздумывая, а затем все же ответил: -Мы умеем ограничивать боль. Загоняем ее в саму глубину тела и там подавляем. И тогда можем ощущать лишь потерю. Крови, ногтей, ушей, конечностей… Но боли при этом нет. Человек, такой как вы, не может этому научиться, - добавил он. -Почему мы не можем этому научиться? Разве у вас есть какие-то другие органы или чувства? Этого я не понимаю. Филс позади только присвистнул. -Значит, вы можете пережить любую боль? Даже потерю рук и ног? Настолько хорошо повелеваете собственным телом и умираете лишь от серьезных ран и потери крови. Но тогда почему вы все-таки сдавались и раскрывали ваши секреты? Ведь есть все-таки способ заставить вас говорить? Вопрос был хорошим. Янг, держась за руль, повернув лицо и заметил, как дрогнули веки у «нечистого» Теперь тот смотрел не на дорогу перед собой, а на свои, лежащие на коленях, обветренные руки. -Матери не могут молчать…., - пробормотал он совсем тихо. -Ведь мы, как и все живые существа, способны ощущать сильнейшую душевную боль. Женщинам было можно….не молчать. Мы понимали этих женщин. Когда пыткам подвергали их маленьких детей, они рассказывали все, что знали, и мы прощали им каждое сказанное слово. Янг почувствовал тошноту, отвернулся, нахмурился и уставился на дорогу. Впереди был один лишь заснеженный темный, стоящий стеною лес. -Черт побери, как трогательно, - проворчал сидящий сзади управляющий. -Что-то я за сорок лет жизни ни разу не слышал о таких зверствах, как-то пытки детей и женщин. Не бывало такого. -Этого не происходило в ваших городах, - возразил «нечистый». -Там властвует ваш милосердный к нам закон. Но у нас, в горных городах, такое случалось. Это делали «охотники», так они себя называют. Им нужны только наши секреты и знания. Они всегда охотились именно за этим, а не за «живым» товаром. Леман призадумался, слушая его. Речь «нечистого» звучала гладко, мягко. Точно неторопливое журчание ручья. Все это было неспроста. Хмурясь, он дивился про себя правильности и чистоте его голоса и речи. Внутреннее тревожное ощущение, что рядом с ним находится равный ему человек, а то и превосходящий его по интеллекту, не покидало Янга. -Но… а как же ваша способность терпеть? – вставил свой вопрос Леман. -Маленькие дети не могут уметь того, что умеет взрослый. Всему, что мы знаем, нужно учиться. Для этого нужно время. И те, кто не умел… -Я понял, не продолжай. – Янг сжал руками руль. - И поэтому вы больше не рожаете детей. Их некому учить. Никто не может передать сакральные знания вашим детям и они, взрослея, становятся бессловесными человеческими рабами, но не являются носителями вашего коллективного ума. Суть вашей культуры почти утрачена… Сказав это, Янг почувствовал, что у него под тонкой кожей перчаток, взмокли ладони. Мысли вертелись в его голове вихрем. Но произнес он лишь одно: -Нет, я бы никогда не допустил такого варварства! Даже если бы мне, или кому-то там еще, до смерти понадобилось услышать то, что вы там скрываете. Рецепты бессмертия, вечной молодости, или же просто ваши умения и имена. Мне это не интересно, черт бы вас побрал, - пробормотал он. -Господи, да и что такого вы можете знать, чего не знаем мы?! Посмотри вот на эту машину, которой я управляю. Разве ты можешь знать, как она устроена? Что вы можете понимать в науках: астрономии, математике, химии, физике? Вы отстали от нас в развитии на сотню лет. Ваши каменные города – это же варварские поселения диких племен! Я не верю, что вы обладаете особым знанием, все это – сказки! Сочиненные браконьерами для тех глупцов, кто желает купить вас в виде живого товара и получить нечто большее! Все это – обман. Дурная слава, которая погубила ваш народ. Янг замолчал, переводя дыхание. Глубоко в груди у него слабо закололо. Досада на себя самого и растревоженные чувства вывели его из равновесия. Он никогда не был черствым человеком, напротив, отец очень часто упрекал его за излишне живое воображение и чрезмерную доброту. И сейчас Янг четко слышал за своей спиной его голос: «Всем воздается по заслугам. Это закон жизни, сынок. И, если добрый человек пострадал, не печалься о нем. Помоги ему, чем сможешь и иди своей дорогой. Не твое это дело – утешать страждущих. Для этого есть монастыри и церкви. А мы – живем законами и живы благодаря законам. Справедливость в мире хоть и есть, но в человеческом обществе она, как продажная девка, льнет к богатым и находится на стороне сильных, разнузданностью своей прикрывая их интересы. Так что будь сильным. И тогда ты сможешь быть милосердным». Он старался быть сильным. Видит Бог, он всегда стремился к этому. -Мое имя Рэйнер, -неожиданно нарушил тишину «нечистый». – Так назвали меня мои родители. Мое имя означает - «образ, дар, эталон, учитель». -Рэйнер. -Тихо повторил Янг. –Как много значений имеет твое имя! И ты успел заслужить их все в таком юном возрасте? -Вот оно как! –с издевкой в голосе воскликнул с заднего сидения Филс. –Смотрите-ка, он разговорился! Ну, а теперь давай, выкладывай секрет вечной молодости. Я готов записывать. -Погоди ерничать, Филс. И так… Рэйнер. Раз ты открыл его нам, значит, ты хочешь называться своим истинным именем? –спросил Янг. -Да. -Это странно. Но почему ты это сделал именно сейчас? -Потом