и умираете лишь от серьезных ран и потери крови. Но тогда почему вы все-таки сдавались и раскрывали ваши секреты? Ведь есть все-таки способ заставить вас говорить? Вопрос был хорошим. Янг, держась за руль, повернув лицо и заметил, как дрогнули веки у «нечистого» Теперь тот смотрел не на дорогу перед собой, а на свои, лежащие на коленях, обветренные руки. -Матери не могут молчать…., - пробормотал он совсем тихо. -Ведь мы, как и все живые существа, способны ощущать сильнейшую душевную боль. Женщинам было можно….не молчать. Мы понимали этих женщин. Когда пыткам подвергали их маленьких детей, они рассказывали все, что знали, и мы прощали им каждое сказанное слово. Янг почувствовал тошноту, отвернулся, нахмурился и уставился на дорогу. Впереди был один лишь заснеженный темный, стоящий стеною лес. -Черт побери, как трогательно, - проворчал сидящий сзади управляющий. -Что-то я за сорок лет жизни ни разу не слышал о таких зверствах, как-то пытки детей и женщин. Не бывало такого. -Этого не происходило в ваших городах, - возразил «нечистый». -Там властвует ваш милосердный к нам закон. Но у нас, в горных городах, такое случалось. Это делали «охотники», так они себя называют. Им нужны только наши секреты и знания. Они всегда охотились именно за этим, а не за «живым» товаром. Леман призадумался, слушая его. Речь «нечистого» звучала гладко, мягко. Точно неторопливое журчание ручья. Все это было неспроста. Хмурясь, он дивился про себя правильности и чистоте его голоса и речи. Внутреннее тревожное ощущение, что рядом с ним находится равный ему человек, а то и превосходящий его по интеллекту, не покидало Янга. -Но… а как же ваша способность терпеть? – вставил свой вопрос Леман. -Маленькие дети не могут уметь того, что умеет взрослый. Всему, что мы знаем, нужно учиться. Для этого нужно время. И те, кто не умел… -Я понял, не продолжай. – Янг сжал руками руль. - И поэтому вы больше не рожаете детей. Их некому учить. Никто не может передать сакральные знания вашим детям и они, взрослея, становятся бессловесными человеческими рабами, но не являются носителями вашего коллективного ума. Суть вашей культуры почти утрачена… Сказав это, Янг почувствовал, что у него под тонкой кожей перчаток, взмокли ладони. Мысли вертелись в его голове вихрем. Но произнес он лишь одно: -Нет, я бы никогда не допустил такого варварства! Даже если бы мне, или кому-то там еще, до смерти понадобилось услышать то, что вы там скрываете. Рецепты бессмертия, вечной молодости, или же просто ваши умения и имена. Мне это не интересно, черт бы вас побрал, - пробормотал он. -Господи, да и что такого вы можете знать, чего не знаем мы?! Посмотри вот на эту машину, которой я управляю. Разве ты можешь знать, как она устроена? Что вы можете понимать в науках: астрономии, математике, химии, физике? Вы отстали от нас в развитии на сотню лет. Ваши каменные города – это же варварские поселения диких племен! Я не верю, что вы обладаете особым знанием, все это – сказки! Сочиненные браконьерами для тех глупцов, кто желает купить вас в виде живого товара и получить нечто большее! Все это – обман. Дурная слава, которая погубила ваш народ. Янг замолчал, переводя дыхание. Глубоко в груди у него слабо закололо. Досада на себя самого и растревоженные чувства вывели его из равновесия. Он никогда не был черствым человеком, напротив, отец очень часто упрекал его за излишне живое воображение и чрезмерную доброту. И сейчас Янг четко слышал за своей спиной его голос: «Всем воздается по заслугам. Это закон жизни, сынок. И, если добрый человек пострадал, не печалься о нем. Помоги ему, чем сможешь и иди своей дорогой. Не твое это дело – утешать страждущих. Для этого есть монастыри и церкви. А мы – живем законами и живы благодаря законам. Справедливость в мире хоть и есть, но в человеческом обществе она, как продажная девка, льнет к богатым и находится на стороне сильных, разнузданностью своей прикрывая их интересы. Так что будь сильным. И тогда ты сможешь быть милосердным». Он старался быть сильным. Видит Бог, он всегда стремился к этому. -Мое имя Рэйнер, -неожиданно нарушил тишину «нечистый». – Так назвали меня мои родители. Мое имя означает - «образ, дар, эталон, учитель». -Рэйнер. -Тихо повторил Янг. –Как много значений имеет твое имя! И ты успел заслужить их все в таком юном возрасте? -Вот оно как! –с издевкой в голосе воскликнул с заднего сидения Филс. –Смотрите-ка, он разговорился! Ну, а теперь давай, выкладывай секрет вечной молодости. Я готов записывать. -Погоди ерничать, Филс. И так… Рэйнер. Раз ты открыл его нам, значит, ты хочешь называться своим истинным именем? –спросил Янг. -Да. -Это странно. Но почему ты это сделал именно сейчас? -Потому что вы не пытались узнать его, применяя силу. -И ты…настолько доверчив? Только лишь потому, что я обещал не бить и не пытать тебя, ты рассказал мне то, что скрывал долгие годы? А что, если бы я сейчас привез тебя на лесопилку и подставил под железный вертящийся диск твои руки или колени? -Тогда я бы тоже признался. -Хорошая идея, господин Янг, - мрачно пробормотал управляющий. -Мне не пришло бы такое в голову. -Филс, ты меня иногда так удивляешь! -Но вы-то гораздо умнее меня, господин Леман. Вы же знаете, я во всем поддерживаю вас. Янг рассмеялся, смотря на дорогу. Старик, сидящий за его спиною с пистолетом в руке, тоже улыбался. Лесопилка Янга молчала. Не было слышно ни человеческих голосов, ни визга пилы, ни грохота натяжительных ремней. Непривычная для этого места, лесная, туманная и влажная тишина, окутала крытое широкой и высокой крышей, лишенное стен строение. Крыша держалась на пяти высоких, прочных каменных колоннах. Огромная паровая машина стояла по центру – как идол. Это и был гигантский железный живой бог, приводившей в движение круглые большие, зубастые пилы. Позади сооружения темнел широкий водоем, по которому срубленные в лесу стволы доставляли к месту обработки. Снег вокруг лесопилки был вытоптан и вся почва была припорошена свежими опилками. Никого из людей не было видно. Едва машина остановилась, как Янг, выскочил из-за руля, и быстрым шагом направился под навес. -Что-то произошло…сейчас Ирвинг Вонг получит, бездельник, - бормотал про себя Филс глуша мотор. -Да чтобы среди бела дня остановились работы, такого в жизнь не бывало. Эй ты! – крикнул он. -Рэйнер, или как там тебя зовут? Подойди-ка сейчас ко мне. «Нечистый», стоя у машины, осматривался по сторонам. Услышав приказ, он обошел ее и приблизился к управляющему. Одежда не новая, но чистая, сидела на нем ладно. Длинная темно-зеленая шерстяная куртка облегала широкие плечи и болталась на тонкой пояснице «нечистого». Он прихватил ее своим ремнем – единственным имуществом, оставшимся у него от прежней жизни. Филс пристально смотрел и отчаянно не доверял ему. Управляющий был хороший исполнитель, понимающий, ценящий свое место. Он был не из тех, кто спорит и сомневается в приказах, но все же теперь он служил сыну… человеку достаточно молодому. В чем-то Янг был еще неопытен, а по причине своего здоровья он не так много бывал в обществе и мог чего-то не понимать. «Нечистый», этот рогатый родственник самого дьявола переночевал с ними под одной крышей. Отец Янга, старый господин, никогда бы не допустил подобного. Он бы даже не стал связываться с проклятым племенем. В грудь Рэйнера ткнулся пистолет. Филс подошел к нему вплотную и сурово посмотрел в чужие красно- коричневые, блестящие зрачки. Смотреть ему приходилось снизу вверх, но от этого его сухое, острое лицо делалось еще более раздраженным и решительным. -А теперь слушай сюда, отродье сатаны. Мой господин еще молод, и как все молодые люди, он любопытен. Но я вот, к счастью, другой. Я многое повидал, и вашего племени тоже. Вы травили наши колодцы и воровали наших детей и женщин. Об этом ты сегодня ему рассказать забыл. А так же, о том, что вы побили немало нашего народу. Все эти твои жалостливые истории, твои басни и признания – сказки для детей. Поэтому, если хочешь остаться жив - не разговаривай с ним! Служи молча и будь покорным. Иначе…. – он указал глазами на пистолет. -Эта штука запросто вынесет твои собачьи мозги на снег. Тебе здесь не место и любой твой шаг будет отслежен… -Господин Филс, в котле нужно сбросить давление. Рэйнер, опираясь спиной о холодный металл блестящей машины, сдвинув брови, пристально смотрел мимо управляющего, под навес. Управляющий замер на долю секунды, недоуменно таращась в спокойное лицо чужака, а затем резко обернулся и бросился к котлу, к этой гигантской раскаленной металлической бочке, покрытой ободами и заклепками. Пар вышел мощной струей, резким, высоким и пронзительным свистом огласив всю округу, так что даже птицы испугано крича, черной стаей сорвались с макушек деревьев. Через несколько секунд на этот звук прибежал Леман. Руки и серый сюртук его были в алой, свежей крови, а лицо - бледным и перепуганным. -Какого черта котел оставили без присмотра! – в бешенстве закричал он, оборачиваясь к служащим. -Вы что, все разом выжили из ума?! Как такое возможно! Все, как стадо, сбежались смотреть на зарезанного, будто никогда в жизни не видели мяса! Я уволю вас всех в чертовой матери, и тогда проваливайте с вашими семьями куда хотите! Быстро все вернулись за работу! Сейчас же!!! Рабочие поспешно кинулись к своим брошенным местам. Ремни натянулись и загудели, а пилы снова завизжали. Молодые работницы, оде