- Хорошо б-бьются, черти, - генерал-майор отвел взгляд от неба и посмотрел на стоящего рядом Шубина, - к-кто в небе?
- Лейтенанты Саблин и Ларин.
- Са-Саблин, - комдив прищурился, - с-седой такой? Как же п-помню. Тот, что за один д-день жениться успел? У которого голая д-девка нарисована?
- Так точно, он, - сразу ответил Шубин, - а второй Ларин, подарочек ваш.
Генерал молча кивнул и уставился в небо.
- Такое хамло, - кипятился комполка, - ему в приказе прибыть в полк шестого, а он опоздал на день. Нашел в селе молодку, медовый месяц тута устроил.
- Летчик с-сильный, - не отрывая взгляда от неба добавил генерал. - Товарищ N за него п-просил...
- Он у меня из под ареста не вылезет тута! - продолжал кипятится Шубин. - Сто грамм не увидит, ему чай за праздник пойдет. Я его научу тута...
- П-правильно! Надо воспитать. П-поможем! - поддакнул генерал и тут же сменил тему. - П-про Баранова слышал? Командира семьдесят третьего?
- Сбили его позавчера, - Шубин пожал плечами, - подробностей нам тута не доводили.
- Летчику его, Соломатину, Г-г-героя дали. Отмечали всю ночь. А утром ему лететь, п-пешки на Сталино п-прикрывали. Вот его мессера и п-подрезали. Так что с-смотри мне.
Генерал вновь уставился в небо. Там, к тому времени, один из истребителей захватил преимущество по высоте и теперь яростно атаковал второго, вынуждая его спускаться все ниже и ниже.
- Ишь ты, - сказал комдив, - на вертикалях п-п-переиграл. М-м-молодец! Кто это?
- Саблин, - Шубин лишь мельком глянул в небо, - его двадцатьчетверка выше. Мой ученик, еще в сорок первом тута со мной ведомым летал.
Генерал одобрительно цокнул языком.
- Кстати, - Шубин решил воспользоваться моментом, - у меня из командного состава не хватает штурмана второй эскадрильи. Вот думаю, может Саблина поставить на эту должность? Летчик он хороший, - комполка показал вверх, - в полку его уважают...
- С-саблин х-х-хулиган, - Генерал поморщился, - это он з-зимой твоего П-пруткова убить х-хотел?
- Прутков не мой, Прутков вообще мудак, - не очень дипломатично ответил Шубин. - На той неделе приносил тута на себя наградную. На подпись. В полку тута, у заслуженных летчиков наград меньше чем у начштаба. Как так? А с Саблиным у него личные мотивы. Живут тута как кошка с собакой.
- Х-хватит! У меня в-ваши с П-прутковым дрязги в-вот где, - Комдив чиркнул большим пальцем себе по горлу. - С-скоро обоих сниму к чертям с-собачьим... Про Саблина твоего п-подумаю. Хотя... х-хорошая идея. В тридцать первом гвардейском должность замкомэска тоже вакантная, - он усмехнулся, глядя как вытянулось у Шубина лицо и снова сказал, - П-подумаю.
День, забитый учебой под завязку, заканчивался. Остались позади длительные занятия по тактике, набившие оскомину, многократные тренажи на земле и нудные предполетные инструктажи, разбавленные учебными полетами. Впрочем, короткие минуты, проведенные в небе, вновь сменялись разборами полетов, инструктажами, тренажом и лекциями. Полк готовился к боям, натаскивая молодежь, слаживая подразделения. С аэродрома возвращались пешком. Дорога от аэродрома, сплошь зеленая от разросшегося спорыша, была мягкой. Недавний дождь прибил всю пыль, освежил воздух, и идти было легко и приятно. Легкий ветер шумел листвой, нагоняя прохладу и остужая натруженную за день голову.
А поработать Саблину в последние две недели пришлось основательно. Каждый день, по шесть часов с молодыми пилотами, плюс общеполковые занятия, плюс проблемы собственного звена. Ну и бесплатным приложением - обилие канцелярской работы. В общем, в последние дни свободного времени у него почти не оставалось. И то, что сегодня удалось вырваться пораньше, было очень приятной неожиданностью. Он шел по мокрой узкой тропинке, улыбаясь своим мыслям. Следом, цыплята за наседкой, выстроилось все его звено: задумчивый Рябченко, шел за Виктором след в след, стараясь ни в воздухе, ни на земле не отставать от своего ведущего. Ларин чуть приотстал и ежесекундно оборачиваясь, рассказывал что-то Острякову.
Как Шубин и обещал, оба они оказались у Виктора в звене. Оба пришлись "ко двору". Молчаливый, спокойный, Остряков и шебутной Славка Ларин, вечно ищущий приключения и находящий неприятности. Он вообще в некотором роде был уникальный человек: в первый день пребывания в полку умудрился оказаться под домашним арестом, и этим же вечером, человека подозрительно похожего на Ларина видели в кино, а после у дома одной красивой, но морально нестойкой молодухи. Палыч выразился про него кратко и ёмко: - "Прохиндей, наплачемся с ним!"
Так и вышло. Шубин от вида Славки зеленел и стачивал от злости зубы, Прутков наоборот, почему-то возлюбил как родного сына. А крайний был Виктор, регулярно получающий по голове за Славкины залеты. Он потом отыгрывался на Ларине, но тому было как с гуся вода. Но вообще, Славку в полку полюбили. Он был добрый, веселый, любитель песен и розыгрышей, ради красного словца не щадящий никого. И к тому же летчик от Бога. Жаль, что к занятиям по тактике он относился с явной прохладцей, без энтузиазма.