— Не надо, пожалуйста, не надо, — Таня вдруг вцепилась ему в руку. — Пусть живет. Не надо стрелять, зачем тебе это?
Виктор с сомнением посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Антипова. В глазах капитана плескался страх…
— Живи пока, — как обычно после приступа накатила слабость, и он с трудом попал пистолетом в кобуру. — Начнешь вякать – убью. На Таню посмотришь – убью! Понял, б…ь?
Антипов судорожно кивнул.
— Вот и хорошо. Пойдем отсюда, — он кивнул головой Тане и вдруг замер. — Стой. Этот с пистолетом был?
— Да-а, — девушка неуверенно кивнула.
— Найди и принеси.
Таня исчезла в кустах, а Виктор остался рядом с капитаном. Тот лежал с залитым кровью лицом, и тоскливо смотрел в небо. Саблин, увидев, что девушка возвращается с капитановой портупеей, хмуро буркнул. — У Шубина заберешь…
На ночлег Виктор возвращался заполночь. После случившегося инцидента пришлось идти к командиру и долго выслушивать поток бессвязного шубинского красноречия. Потом, уже вместе со взводом охраны долго искали самого Антипова, пока не обнаружили его в штабе. Потом писали объяснительные, выслушивая при этом непрекращающееся шубинское брюзжание. После пришел комдив, и объяснительную пришлось писать уже Шубину. Впрочем, тот благополучно перепоручил это Виктору.
Рядом с ним шла Таня. Во время всех этих разборок она старалась не отходить далеко от Виктора и сейчас тихой тенью скользила рядом. Из облаков показалась луна, залив все вокруг желтым светом и Виктор вспомнил, как когда-то, при такой же луне гулял с Таней улочкой забытого Богом хутора. Это было так давно, что казалось было даже не с ним… Они дошли до сарая женского общежития и незаметно остановились.
Таня стояла в каком-то метре, он слышал ее дыхание, как бьется ее сердце. Вдруг захотелось чтобы было как раньше, когда она было с ним. Он посмотрел на Таню, она смотрела на луну и грустно улыбалась. Он грустно вздохнул, то что было давно там и осталось.
— У тебя, — голос у Тани дрогнул, — у тебя на гимнастерке пуговицы оторваны.
— Ерунда. — Он машинально пощупал ворот и про себя еще раз матернул Антипова. Возиться, пришивая пуговицы было откровенно лень. Запасная старая гимнастерка была выглажена кое-как, а значит на построении Шубин обязательно вздрючит. Впрочем, это такая мелочь, что можно не обращать внимания.
— Давай я пришью, — Виктор не видел Таниного лица, но почему-то был уверен, что она сейчас закусила губу. Она всегда так делала, раздумывая или принимая какое-то важное решение.
— Пришей, — он стянул гимнастерку и, не снимая орденов, отдал ей. Легкий ветерок сразу прошелся по голому торсу, напоминая, что лето кончилось…
Она еще несколько секунд стояла с гимнастеркой в руках, как будто ожидая некоего продолжения, потом буркнув: "Спокойной ночи", пошла в общежитие. Виктор поплелся спать.
Хмурый рассвет был под стать настроению. Солнце не сумело пробиться сквозь сильнейший туман, и в летном общежитии было сыро и холодно. Летчики собирались неохотно, непрерывно ворча на начальство и погоду. Всем было понятно, что полетов не будет, и народ единодушно высказывал пожелание продолжить сон. Впрочем, их мнением никто не интересовался. Народ, наскоро собравшись, потянулся на построение и Виктору пришлось поторапливаться – Таня с зашитой гимнастеркой так и не появилась, и пришлось доставать из загашника старую – затертую до белизны и изрядно измятую.
Это построение прошло бескровно. Шубин почему-то не стал устраивать сеанса одновременной любви начальникам служб и командирам эскадрилий, да и по поводу вчерашнего инцидента тоже не сказал ни слова. После приема коротких рапортов, комполка убыл в штаб, отправив летчиков ожидать на эскадрильных КП. Комэсков, как это было обычно, он с собой не позвал и летчики сонной гурьбой направились по землянкам. Молодежь натаскала сухого хвороста, растопив оставшуюся тут еще с зимы буржуйку, старшие летчики позанимали самые козырные места, задымили папиросами. Печка нагрелась быстро, разогнав утреннюю свежесть, стало тепло, и Виктор заснул, улегшись на самой широкой и удобной лавке.
Проснулся он от весьма бесцеремонного толчка. Спросонья решил устроить нагоняй слишком уж ретивому будильщику, но осекся, увидев Шубина.
— Посыпайся. Разговор есть.
В землянке больше никого не было – видимо подполковник всех выгнал. Печка уже прогорела, но было тепло. Командир уселся напротив, достал папиросу, однако закуривать не стал и покрутив в пальцах сунул обратно в пачку. Виктора такое поведение удивило.
— Это что за херня тута? А? — Шубин видимо все-таки нашел нужные слова и кинул на стол сложенный и потертый лист бумаги. — Почему я об этом узнаю последним?
Виктор развернул лист – это оказалась справка о смерти Нины.
— А вам до этого, какое дело? — хмуро спросил он. — Вы же ее в глаза не видели.
— Ты, Витя, дурак, что ли, — даже оскорбился Шубин, — головой вчера ударился? Мне есть дело до всего, что происходит, тута, в полку. А уж такое… У моего лучшего бойца, — он запнулся, — погибла жена, а я ни сном ни духом… Чего молчал? — он пересел на лавку к Виктору. — И вообще, обидно, Вить, такое отношение, тута. Я тебе не чужой человек, мог бы и сказать…
— Извините, — Виктор покаянно склонил голову. — Только, что бы это изменило, ее все равно не вернуть.
Шубин обиженно посопел, потом протянул:
— Ты на войне живой из стольких передряг вылезал, а она в тылу, вот ведь как, тута, бывает…
— Не надо про нее больше, — тихо попросил Саблин. — Оно и так все…
— Ладно, — согласился Шубин. — Справку эту передашь в строевой отдел. Хорошо еще, что Пруткова уже нет, а то бы он из-за этого такую вонь мог раздуть. Хотя ладно, сам передам. — Шубин убрал справку в планшет, снова достал из пачки папиросу и принялся ее вертеть. — Вот ведь как бывает, — повторил он и огорченно качнул головой, — а я с утра и не понял. Рыжая прибегает, глазища на поллица, бумажку эту тычет. Я уж думал, Антипов снова отчебучил чего…
Он наконец, щелкнул своей трофейной "зиппо", глубоко затянулся выпустив узкую струю пахучего дыма жестко сказал.
— Кстати, с Антиповым у вас ничего не было, вы даже и не виделись вчера. Ясно, тута? Ты его не бил и убить не обещал, а он к Таньке не приставал. Комдив так решил. Нам, тута, гвардия светит, так что лишнее ни к чему. Уже приказ пришел, его переводят. Так для всех лучше, и тебе, тута, особенно, — Шубин грустно усмехнулся. — По факту, кроме мордобития и не было ничего, а за то, что капитана отмудохал, знаешь что светит? Смотри, Витька, допрыгаешься. Вырву тебе яйцекладку нахрен.
Они оба усмехнулись, Виктор посчитал инцидент исчерпанным, и тоже потянулся к папиросе. Тут Шубин зашел с козырей.
— А скажи-ка мне, друг мой ситный, это чего тута? — спросил он вдруг и достал из планшета, потрепанную ученическую тетрадь.
Виктор пригляделся и узнал свой конспект, по которому проводил занятия с молодняком по тактике и который два дня назад дал капитану Шеглову.
— Это конспект, — сказал он.
— Да ты что? А я думал словарь, тута, французский. Почему эта срань оказалась у Щеглова, а не у меня?
— А вам-то зачем, — изумился Виктор, — тут же все что вы рассказывали и показывали. Ничего нового, я только сформулировал, скомпоновал немного и все…
— И все? — Шубин открыл тетрадку и зачитал. — "Оборонительный бой допускается только в случае прикрытия ударных самолетов, либо при выходе из боя. В остальных случаях необходимо переводить бой из оборонительного в наступательный. Достигается это путем взаимодействия парами звена следующим образом: одна пара сковывает силы противника, другая в это время набирает высоту, готовясь нанести удар сверху. После удара вторая пара, используя преимущество в скорости и высоте, продолжает атаки, а первая использует это время для выхода из боя и набора высоты"… — За это вот, — он ткнул пальцем в корявые строки. — Любой командир ВВС руку себе отрежет, а ты… — он возмущенно выплюнул папиросу. — И догадался же… Хорошо еще, что Щеглову почитать дал, а то и сидели до сих пор, тута, дурни дурнями.