Сашка ошибся, Вика приглашение Виктора приняла. Правда вид у нее при этом был такой, словно она делает ему величайшее одолжение. Саблина это немного задело.
Они закружились в полумраке зала.
— Ну и как протекает расследование? — спросил он, чтобы не молчать, — я тут вроде как пострадавший, могу знать?
— Уже никак, — на ее лице промелькнула гримаса неудовольствия. — И вообще, это секрет.
— Да? Надо завтра в дивизию сходить, — усмехнулся Саблин, — мне там все секреты расскажут.
— Закончено следствие, — выдавила она, — дело закрыто.
— Закрыто? удивился Виктор, — а чего это я начштаба в полку больше не наблюдаю?
— Следствие закончено, — повторила Вика. — Вообще, — она неожиданно воодушевилась, — это дело было очень примечательное. Редкое. Такие страсти, прямо как у Шекспира. И любовь, и ревность и ненависть. И все это у нас на фронте, в простом полку…
— Вот уж чего не надо, — открестился Виктор, — если мне не изменяет память, то у Вильяма нашего, у Шекспира, итогом любви двух малолетних сопляков стала смерть четырех человек. Только этого нам и не хватало…
— Оказывается вы не только хороший летчик, но и литературовед? — Вика засмеялась, — жаль только, что танцы, по всей видимости, не входят в круг ваших интересов. Но вообще, интересная трактовка – Прутков действительно заявлял, что вы пытались его убить ножом. Правда вот, его племянница, это опровергает. Так что по Шекспиру не получилось. Я вот только не поняла, у вас и вправду с ней роман был?
— Давно, — Виктор помрачнел.
— Ладно, — было видно, что Вике хочется вытянуть из Виктора подробности, но сдерживается. — Вам скажу, все равно узнаете. Прутков действительно совершил преступление, но к счастью для него, ущерб от этого преступления был минимальный. В общем ситуация сложилась странная, долго не знали, что делать. В итоге результаты следствия довели до командарма, тот решил дело в трибунал не передавать, наказал своей властью и его перевели куда-то в пехоту.
— Дела, — Саблин задумчиво покачал головой, — вот же козлина. Я ведь ему ничего плохого не сделал, вообще… А он взъелся, орден украл. Ну и сам себе виноват.
— Ну там не только Прутков, — продолжила Вика, — командиру вашему, как его? Шубину кажется, выговор влепили, начальника строевого тоже наказали.
— Это все ерунда, — усмехнулся Виктор. У вас кстати, все дела вот такие? — он пошевелил пальцами но так и не смог сформулировать, что именно имел в виду.
— Нет, — помрачнела девушка, — это можно сказать редкое и приятное исключение. Обычно все куда хуже. Сильно хуже.
Мелодия стихла, и она ловко освободила руку.
— Спасибо за танец, — улыбнулась Вика, — вот только приглашать меня больше не надо. И так все ноги оттоптали, да и мой кавалер уже пришел.
Кавалером оказался второй из прибывших следователей, высокий блондин лет тридцати в звании капитана юстиции и Виктору осталось только раскланяться.
Новые истребители прибыли на следующий день. Их было мало, всего семнадцать штук, остальные почему-то задерживались. Облетывали самолеты Шубин с комэсками, и Виктор имел возможность выбрать себе отличный аппарат. От прочих в полку, выбранная им машина отличалась более мощным мотором с системой непосредственного впрыска и, соответственно, большей скоростью и лучшей скороподъемностью. Плохо было, что таких машин, среди полученных было меньшинство – пять штук. Остальные истребители были с простыми, пусть и форсированными, но карбюраторными моторами. По привычке он приказал нарисовать на самолете прежний тактический номер, борт расписали звездами побед, а вот с повторением русалки вышла незадача. Дивизионный замполит грудью лег за девственную чистоту морального облика самолета комэска-три и прямо запретил Саблину подобные художества. Учитывая, что Виктора на днях приняли кандидатом в члены ВКП(б), то с мыслями о голых женских бюстах на фюзеляже пришлось попрощаться. Впрочем, у него было множество других идей, не было времени на реализацию…
…В небе, пытаясь зайти друг другу в хвост, кружилась четверка самолетов. Доносился рев моторов, вот только не было привычной, пушечно-пулеметной трескотни – бой был учебным. Одна из пар бой явно проигрывала.
— Полено! Дубовое полено верхом на сосне! — кричал Виктор, не открывая взгляда от мельтешащих в небе самолетов. Кричать он мог сколько угодно, кроме пары зевак и летчиков, ждущих своей очереди на вылет, его никто не слышал. Причина для гнева была самая прозаическая – проигрывающие летчики были его подчиненными. Рябченко с ведомым, успешно проигрывали бой паре пилотов из первой эскадрильи.
— Сопляки они у тебя, — рядом, также задрав голову вверх, скалился Иванов, — куда им против моих…
— Ну, Рябченко… ну, олень… так эпически слить бой… — злился Виктор. — Ну пусть только сядет. Он у меня как еж полетит.
— Хе-хе, — развеселился Иванов, — а почему как еж-то?
— А ты не смейся. Какие тут твои? — напустился Саблин на Ивана, — для тебя они все теперь общие. Давно ли эскадрилью сдал?
— Не корову проигрываешь, — радость в глазах у Иванова на секунду приугасла. — Нормально твои держались, но в виражах слабоваты…
— Да какие там виражи… — Виктор обреченно вздохнул. — Я же этого Рябченко полгода учил. В голову вбивал, сам показывал. Зачем он в них вообще полез, когда преимущество по высоте захватил? Только ведущим стал – враз хвост распетушил, а думать за него дядя будет? Ну пусть только сядет… Вообще, молодежь какая-то убогая пошла. Раньше сказал молодому и можно, больше не напоминать. А теперь? В одно ухо влетело, в другое вылетело. Балбесы! Ничего, сейчас я им клизму ведерную-то поставлю. Для улучшения мозговой активности…
— Кстати, ты сегодня вечером сильно занят? — Иванов вдруг стал серьезным, — если можно дела спихнуть, то поехали.
— Куда? — удивился Виктор.
— Узнаешь, — ухмыльнулся Иванов, — я тебе обещал как-то…
…Проснулся Виктор затемно. Долго глядел спертую, липкую темноту, потом нашарил на подоконнике папиросы и зачиркал зажигалкой. Огонек осветил скромное убранство комнатенки, сложенную одежду, остатки вчерашнего пиршества на столе. Несмотря на очень раннее утро, все еще было душно, лицо ощутимо зудело от комариных укусов и он подумал, что зря не открыли на ночь окно. Сделал первую, самую вкусную, затяжку и откинулся на тощую подушку с грязной наволочкой.
— Чего не спится? — ослепленный светом, Саблин скорее услышал, чем увидел движение на другой кровати, — дай огоньку! — У противоположной стены ночевала одна из проживающих в хатке – врачиха Роза. Они познакомились накануне вечером. Это знакомство должно было завершиться пробуждением Виктора не на узкой и неудобной лавке, а ее в кровати, но не срослось. Его несостоявшаяся партнерша заскрипела пружинами матраса, зачиркала поданной зажигалкой и, наконец, зажгла керосинку. Свет показался ему очень сильным и ярким.
— Кинь папироску, — Роза уселась на своей кровати по-турецки, ничуть не смущаясь минимумом одежды и посторонним мужчиной в комнате. Закурила, затягиваясь жадно, по-мужски. Свет осветил лицо с сеткой морщинок у глаз, темные круги под грустными черными глазами, выпирающую из-под майки грудь…
Они курили молча, думая о своем. Виктор жалел, что ввязался в эту авантюру Иванова, с посещением его "подружек". Он сперва вообще не думал идти и сначала хотел отказаться, но длящееся третью неделю мозгоимение, с переучиванием на новую матчасть, добило остатки воли. Организму требовалась хоть какая-то разрядка и он, скрепя сердце, согласился.
Как оказалось, соглашался зря. Обеим "подругам" оказалось за тридцать – в глазах Саблина, еще конечно не старухи, но… В общем, желание реализовывать намерения, в нем поугасло. Вдобавок, оказалось, что для хозяек и сам Саблин далеко не подарок. Женщины от недостатка мужского внимания отнюдь не страдали и потому седой, обожженный субъект не вызвал у них ни малейшего энтузиазма. Возможно, прояви Виктор побольше настойчивости, и он получил бы сватанное Ивановым, но, как говорится, не сложилось.
И напрасно Иванов разливался соловьем, расписывая Виктора как некоего Терминатора, без пяти минут Героя (уже все утвердили, буквально завтра в газете напишут) и просто хорошего человека. Напрасно расхваливал Розу, как чудо-врача и громко шептал Виктору в ухо, чтобы тот не сидел, а действовал. Все было зря. В итоге Иванов уединился вместе со второй женщиной в соседней комнате, а Виктор с Розой, стараясь не глядеть друг на друга, легли спать. Скрип кровати и возня, доносящиеся сквозь хлипкую дверь, сновидениям отнюдь не способствовали.