Там, на кухне гремели посудой, одинокая официантка заканчивала мыть полы. Увидев Виктора, она уронила швабру и замерла, стрельнув глазами куда-то в сторону. Проследив за ней взглядом, он увидел на столе, где он обычно сидел, стакан, накрытый краюхой хлеба.
- О! - обрадованно, протянул Виктор, - это, как я понимаю, мое. Да?
Официантка, та, самая рыженькая, любовница майора Пруткова, задорно улыбнулась. Подойдя к Виктору, она, неожиданно встав на цыпочки, поцеловала его в губы и тихо произнесла: - Поздравляю вас с победой, товарищ Саблин.
Голос у нее был мягкий и чуть-чуть хрипловатый. Она звонко засмеялась, глядя как опешивший Виктор, пытается вдохнуть. Пока он приходил в себя от вкуса ее губ, от ее запаха, пока думал, что же ему делать дальше, официантка уже скрылась в недрах кухни. Он только успел крикнуть ей вслед: - Надеюсь, вы покормите усталого героя? - чем вызвал еще один приступ звонкого, озорного смеха.
Поминальная водка, оказалась какой-то слабенькой. В ожидании ужина, он махнул залпом все, что было в стакане, зажевал краюхой хлеба. Он уже забыл про свои переживания, про воздушные бои, про то, что сегодня сбил вражеский самолет и, возможно, даже не один. Из головы не шел образ рыжеволосой красавицы. - “Почему она меня поцеловала? Может, я ей нравлюсь? А как же тогда Прутков, он же, случить что, меня в асфальт закатает… или это такая шутка была”?
Видимо все же шутка. Ужин ему принесла уже другая официантка. Тоже молодая и симпатичная девушка из новеньких. Расставляя столовые приборы, она насмешливо посматривала на Виктора, в глазах так и мелькали бесенята, однако ничего такого не случилось. Он с аппетитом, съел и суп из концентратов и извечные, макароны, не торопясь выпил остывший, несладкий чай. Рыженькая, так и не появилась, а идти на кухню он постеснялся.
- “Вот чертовка”, - думал Виктор, выходя из столовой - “посмеялась, а я тут голову ломаю. Коза драная”. - Он зло плюнул в снег и зашагал домой.
Проходя мимо хаты командира, все же решил зайти - доложиться. Шубина дома не оказалось. Хозяйка дома, как было известно Виктору - Манька, крупная женщина, лет тридцати пяти, возилась у печки, однако на невинный вопрос о его местонахождении словно взбеленилась.
- Ты чого сюды прийшов? Ты чого его тута шукаешь? У сучек ваших пошукай, сволота кобелиная!
Насколько Виктор знал из полковых сплетен, отношения у нее с комэском были более чем близкие и, такая реакция любовницы Шубина, была непонятна. Майор Никифоров, Шубинский сосед, который тихо сидел в углу и с большим удовольствием слушал этот монолог, поймав гневный взгляд хозяйки, моментально стер с лица улыбку и сразу убрался в свою комнату. Хозяйка же продолжала бушевать:
- От же клоп блудливый. Щоб ноги його больше в моий хати не було. Так йому и передай. Кобелина похотливый.
Трясясь от злости, она схватила лежащий на полке фанерный чемодан и швырнула его в Виктора. Тот увернулся и чемодан, с треском открыв дверь, свалился на крыльцо. Манька силой вытолкнула Виктора на улицу и ногой зафутболила многострадальную фанерину в снег.
- И щоб ноги не було, - взвизгнула она, с грохотом захлопывая дверь у Виктора перед носом.
- “Это что еще за Шекспировские страсти в отдельно взятом авиаполку”? - недоумевал Саблин, поднимая избитый чемодан. - “Всего четыре часа отсутствовал, а тут такое”…
В тамбурочке задумчиво курил Шишкин, увидев Виктора, он с ревом кинулся обниматься:
- Я знал, я знал, что ты придешь! - он облапил его, обдавая запахом табачно-водочного перегара. Остальные летчики выскочили из комнаты на шум, присоединяясь к поздравлениям. Когда страсти немного улеглись, его огорошили новостью.
- А ты еще не слышал? - У Нифонта в глазах была плохо скрытая зависть. - Про бой над Миллерово?
- Нет, а что там?
- Вы улетели, а тут из дивизии давай пытать, кто над Миллерово дрался, требовали подробности. Оказалось, что ваш бой видел сам товарищ Хрущев - член Военного Совета фронта. Говорят, что приказал наградить всех участников. В штабе до сих пор на ушах стоят.
Вид у него был настолько печальный и завистливый, что Виктор рассмеялся.