- Я летчик, - снова начал он, чтобы как то разрядить обстановку, - как тебя зовут?
- Люда, - Женщина снова оглянулась на хату, показав на секунду красиво очерченный профиль, и видимо набравшись храбрости, заговорила уже громче: - Беги отсюда…. Тут немцы, - увидев, что он не реагирует, добавила, - Беги, а то закричу…
- Ты чего, хозяйка? - Виктор немного удивился такой реакции, - я же сказал, я свой, советский летчик. Домой пробираюсь. - Увидев, что она снова начала разевать было рот, прошипел. - Вякнешь, зарежу нахрен! - и, для убедительности потянулся к финке. Это подействовало, женщина замолчала, зло блеснула глазами и зашипела в ответ: - Чего тебе надо, савецкий? Чего ты пришел сюда? Чего смотришь? Тикай отсюда, тут немцы! Смерти хочешь? Так они всех порешат. Тикай - она снова метнула обеспокоенный взгляд на хату.
- Да тихо ты, - он немного растерялся, от такого напора. Общение с аборигенами проходило совсем не так, как задумывал. - Помолчи! - Фронт далеко? - он прервал ее славословия самым животрепещущим вопросом.
- При слове “фронт”, женщина выдохнула, словно сдулась и стала меньше ростом, - Фронт близко, - прошептала она, - километров десять.
Она была видимо не местная, немного растягивала слова, а слово “километров” произнесла с ударением на первое “о”. - Только зачем тебе фронт? - Добавила Люда, сверля его глазами - люди кажут, что бьют красных. Говорят, что сегодня, там, - она мотнула головой на восток, набили ваших столько, что снег покраснел. Скоро совсем побьют.
- Не побьют, - прервал ее Саблин, - немцев в деревне много?
- Много, - Люда снова обеспокоенно оглянулась на темную дверь, - на тебя хватит. Тикал бы ты отсюда, - она пригляделась к Виктору внимательней и задумалась, морща лоб. Потом, оживилась, как будто решила что-то важное для себя. Вновь, оценивающим взглядом посмотрела на него и поморщилась, - А говорил, что летчик, а одет как… - она с сомнением потрогала его обтрепанный камуфляж, - Неужто шелк? - и снова ненадолго задумалась. - Ладно… ты же, мабуть, голодный? - она ткнула рукой в темную дверь сарая, - Тут посиди, я сейчас, за кизяком снова приду, поесть передам. Только ты в меня не стреляй, хорошо?
- Да не буду я, у меня и оружия то нет, - соврал Виктор и Люда почему-то обрадовалась. - Как же нет, - улыбнулась она, показывая ровные белые зубы. - Все вы, мужики брешете. Ты, когда меня за сиськи лапал, чем в попу упирался? Штаны не проткнул?… - Она хихикнула и подтолкнула его к сараю. - Жди тут.
Втолкнув в сарай, она пыталась захлопнуть за ним дверь, но он не дал, придержав рукой. Женщина зло блеснула глазами, но ничего не сказала и, подхватив ведро, поспешила к хате.
Виктор смотрел ей в след, а мысли в голове неслись испуганным стадом. Что-то ему в ней не понравилось, что-то было неправильно. Увидев, как за ней захлопнулась дверь, он тихонько выскользнул из сарая, стараясь делать это бесшумно. В доме голоса резко усилились, что-то стукнуло. Виктор испуганно озирался, снова достал пистолет и нырнул к соседнему сараю, укрывшись за темной метлой дерева.
Скрип петель раздался внезапно, и снова появилась Люда, оставив дверь нараспашку, добавляя во двор немного света. За кизяком хозяйка вышла почему-то без ведра, да и вообще осталась на крыльце, смотря в темноту. “А ведь действительно красивая, молодая баба” - подумал Виктор, разглядывая ее при свете, - “Вот только сукой оказалась”.- Вслед за ней, из хаты вышло двое мужчин с карабинами наперевес. Одеты они как то необычно, один в овчинном тулупе и пилотке, второй с непокрытой головой, щеголял в шинели незнакомого покроя.
- Ну, выходи, летчик! - В тишине, звонкий голос Люды прозвучал как удар в литавры. Она ткнула пальцем, и эти двое деловито направились к сараю, где он недавно сидел.
- “Ой, дурак, ой влип” - Виктору сейчас больше всего хотелось оказаться подальше от этого места. Он проклял тот миг, когда решил сюда идти, когда решил заговорить с этой Людкой. “Что делать? Сейчас они проверят сарай, а потом начнут искать рядом. Найдут, конечно, стоит только внимательно посмотреть в мою сторону. А что потом? В плен? Или драться? Надо было эту суку трахнуть, а так, получается, все зря. Жить то, как хочется… в плену кормить не будут, все равно сдохну” - мысли в голове путались, а время словно растянулось. Его враги успели сделать всего пару шагов, а он уже успел все обдумать и решился…
Выстрел щелкнул негромко, как будто сломали сухую ветку. Дальний враг, одетый в тулуп, словно споткнулся, нерешительно постоял, покачиваясь и начал оседать на землю, заваливаясь набок. Но Виктор этого не видел, сразу после выстрела он швырнул бесполезный пистолет в голову ближайшему противнику и кинулся на него безумными скачками, перехватывая финку в правую руку. Немец ответил, его выстрел после тихого пистолетного хлопка прозвучал солидно, резко но ударивший в его плечо пистолет увел пулю в сторону. Время растянулось и Виктор, несмотря на темноту, словно в замедленной съемке, отчетливо видел как враг морщится от боли, как ТТ падает в грязь у его ног. Видел, как он перезаряжает карабин, как кувыркаясь, вылетает выброшенная из патронника гильза, видел как немец кладет палец пусковой крючок, по привычке щуря левый глаз. Но в этот момент Виктор его настиг, ударив по стволу, уводя в сторону и добавляя правой наотмашь в горло. Выстрел ударил по перепонкам, руку обожгло болью, немец все же успел спустить курок, но пуля снова ушла в никуда, дырявя сараи. Но и Виктор промазал, немец в последний миг отшатнулся избегая ножа. Удар, который по силе, должен был снести врагу голову, пришелся выше, вскользь, лишь разрубив кожу на лбу. Это и спасло Виктора второй раз, когда немец, отпрыгнув в сторону и перехватив карабин словно дубину, попытался проломить ему голову. Кровь залила его лицо и он на долю секунды замешкался. Этого хватило и Саблин, подскочив почти вплотную, воткнул тому нож в горло, аккурат между петлиц, в ямочку под ключицами. Он еще успел удивиться, как легко лезвие ножа протыкает живое тело и как противно скрипит сталь о позвоночник.