А когда уходили, стали село жечь. Мы тогда ещё не знали, что это немцы жгут, думали, случайно, пожар. Побежали с соседями тушить. И видим, что это немцы выводят скот, сами в черных комбинезонах, с факелами и канистрами с бензином, черные и страшные. Собаки лают, скот мычит, немцы-поджигатели не дают тушить, отгоняют автоматами. Чудом нас не спалили. Страшно было, - она тихонько заплакала.
- Ничего, - прервал тишину высокий, плечистый моряк с усами, - они нам еще за все заплатят. Верно?
Его поддержал гул голосов. Виктор смотрел на этих моряков, на их обветренные лица и понимал, что они действительно могут заставить немцев заплатить за все. Сильные, уверенные в себе, не сломленные. Неудачное наступление не сломило их, но сделало злее. Именно благодаря таким людям наша страна смогла сломать хребет Германии и поднять победное Красное знамя над Берлином.
- Давайте выпьем за победу, - подобревший от водки и сытости Виктор достал флягу. - У меня тут неучтенка, трофейная. - И он ехидно улыбнулся удивленным морякам.
Делили коньяк долго, чуть ли не по каплям отмеряя в кружки, но в итоге досталось всем. Пусть и по чуть-чуть. Потом Виктор стал засыпать за столом. Он не то чтобы был пьян, но еда и алкоголь сильно разморили, неудержимо клоня в сон. Моряки еще пытали его за воздушные бои, он что-то отвечал, но больше на автопилоте. Наконец, Виктор тихонько добрался до своего топчана, где моментально провалился в сон.
Растолкали его затемно. На другом топчане посапывал Хрящ, из соседней комнаты доносился хоровой храп, а он ни как не мог понять, что от него хочет, этот знакомый усатый моряк.
- Вставай, - повторил усатый. - Машина скоро уходит!
Пришлось вставать, а потом плутать следом за усатым. по узким тропкам в полной темноте. Куда они направляются, он так и не понял.
- Вот и пришли. - У крупного здания стояли две крытые трехтонки. Смутно различимые в темноте люди, быстро грузили им в кузов носилки. - Поедешь с ними, мы договорились. На, держи! - моряк сунул ему полбуханки хлеба. - Ну, бывай, авиация.- Усатый пожал ему руку и растворился в темноте.
У машин Виктора перехватил уже знакомый фельдшер.
- Прыгай в крайнюю. Там раненные, присмотришь за ними.
Как присматривать за раненными, Виктор не имел ни малейшего понятия, но послушно запрыгнул под темноту тента. Внутри был полный мрак, он примостился с краю, на узеньком свободном пятачке, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Наконец тронулись. Машина нещадно прыгала на кочках, в кабину задувал ветер. С пола слышались частые стоны и матюги, но помочь страдающим людям Виктор не мог ни чем. Он даже не мог разглядеть, сколько их там лежит. Примерно через полчаса немилосердной тряски, машины наконец остановились. Вокруг появились какие-то люди и принялись таскать носилки, в расположенное неподалеку большое одноэтажное здание.
- Летчик, тебе особое приглашение? - выскочивший из темноты фельдшер был явно рассержен, - Хватай носилки, чего стоишь.
Виктор послушно впрягся. Рана в руке мгновенно отозвалась сильной болью, но пришлось мчаться по едва освещенным переходам. Сперва он хотел даже возмутиться, что его, с раненной рукой, заставляют таскать тяжести, но тут взгляд его упал на лежащего на носилках бойца. Лицо у того было серого, воскового цвета, он плот сжал губы пытаясь сдержать рвущийся наружу крик боли, но эта боль плескалась в его расширенных глазах. От его взгляда Виктору стало не по себе и он уставился на спину идущего впереди фельдшера.
После двух рейсов все внезапно кончилось. Фельдшер запрыгнул в головную трехтонку и машины растворились в темноте, обдав Виктора вонючим выхлопом. Люди, что таскали носилки, рассосались кто куда и Виктор остался стоять один, посередине деревенской улицы, в полной темноте. Не имея ни малейшего представления, где он находится и куда идти дальше. В здание, оказавшееся госпиталем, его не пустили, а идти по деревне, в шесть утра, в поисках ночлега, не имело смысла. Увидев за зданием скамейку, он уселся на ней и незаметно задремал, благо комбинезон позволял.
- Кто это, на мое место улегся? - Настойчивый женский голос стремительно ворвался в его сон. Виктор подскочил со скамейки и чуть не упал, от неудобной позы ноги затекли и не желали повиноваться. Прямо напротив него стояли три молодые симпатичные девушки. Скорее всего, медсестры, из-под накинутых ватников виднелись полы белых халатов. На Виктора они смотрели со смесью любопытства и неприязни.
- Привет красавицы! - он снова плюхнулся на край лавки и широким жестом пригласил девушек, - Присаживайтесь.