— Я решил, что Пашка как пасынок Мирону Андреевичу, тот его принял, раз они прислушиваются друг к другу, а я буду приемным сыном Тепловых, но еще неизвестно, как они нас примут. Пашка играет в нападении, поэтому я тоже хотел уйти из защиты, чтобы быть не хуже… Понимаете? — Никита говорит сумбурно, сбивается, но до тренера доходит основная мысль его речи.
— В первую очередь, давай договоримся, ты никогда не будешь сравнивать себя с кем-то. Ладно? — дожидается кивка. — Павел, конечно, играет в нападении, но для него футбол — лишь хобби. Насколько я слышал о его дальнейших планах, он не собирается связывать с ним свою жизнь, а пойдет на юридический. К твоему сведению, помимо спорта, он еще много чем увлекается, например, музыкой. Это я от Мирона знаю, если что. Однако он предпочитает получить стабильную профессию.
— Значит, футбол не сможет меня прокормить? — Черных делает неверные выводы, чем вызывает волну негодования у тренера.
— Погоди, ты — это другой разговор. Ты — талант, самородок. Твоя игра в защите способна вывести тебя на мировой уровень. Если, конечно, ты не станешь переживать из-за ерунды и вести себя в игре так, как сегодня, — в конце фразы Антон чуть улыбается. — Ты меня понял?
Парень теребит бутылку в руках, в его голове, наконец, укладывается мысль, что он ничем не хуже Пашки или кого-то другого, а в чем-то даже лучше.
— Ладно. Я пойду?
— Возвращайся к тренировке и покажи всем, как нужно играть в футбол.
Провожая взглядом подростка, Антон пьет воду, звонит домой, убеждаясь, что у Насти и сына все хорошо, а затем пишет Мирону, предлагая как-нибудь снова собраться всем вместе. Вместе с семьей Тепловых и их будущих детей.
***
Девчонки, с которыми Вика делит комнату, вчера атаковали ее вопросами. Сейчас же не до разговоров — на уроке рисования дети старательно изображают зимний пейзаж, это будут небольшие ответные подарки спонсорам.
После занятия многие не перестают восторгаться прической Вики, чем вгоняют ту в краску. Ей и самой нравится, было бы совсем хорошо, если бы не приходилось уклоняться от чужих ненужных прикосновений.
— А ты не знаешь, когда нас приедут стричь?
— Я думаю, нам скажут.
— А у тебя будет отдельная комната, когда вы с братом уедете?
— Да.
— А тебе уже подарили компьютер?
— Нет, мне он пока не нужен.
Глупые и зачастую завистливые вопросы сыплются на Вику, как снег за окном. Ей хочется спрятаться от них, но брат еще не вернулся с тренировки.
— А что тебе подарили?
— Платье. Надену его на праздник.
— Надо было взять с собой.
Платье было настоящим сокровищем, нарядом принцессы, Вике не хотелось, чтобы кто-то его испортил, поэтому она попросила Свету привезти его в назначенный день.
— Ники!
Брат подходит к компании девчонок, отсекая их тем самым от сестры. Он уже по интонации понял, что той необходимо немного тишины.
— Пойдем в мою комнату, парни еще не вернулись.
На кровати брата Вика лежит с закрытыми глазами. Голова болит. Монотонная и тупая боль при мигрени порой даже встать с кровати не позволяет.
— Может, сходить к медсестре за таблеткой? — Никита обеспокоен. Вчера было слишком много впечатлений, сегодня — реакция на них.
— Не надо. Пройдет. Расскажи что-нибудь.
— Пока здесь будут стричь остальных, мы с дядей Славой поедем на какое-то представление… про соль… я не очень понял, если честно.
— Цирк дю Солей?
Никита чешет затылок.
— Наверное.
Вика вскакивает, но тут же снова опускается на подушку.
— Это же здорово… Я всегда мечтала побывать на этом шоу.
Молчат пару минут. Она думает о цирке, Никита о том, что сестра слишком бледная.
— Может, холодный компресс на глаза? Тебе помог в прошлый раз.
— Все нормально. Просто нужно немного тишины.
Спустя полчаса в комнату возвращаются другие мальчишки, а Вика, убедив брата, что ей уже лучше, идет к себе. Конец года — непростое время.
***
Пашка встречает маму и Мирона с Мишкой на руках.
— Привет, я уже поел, не стал вас дожидаться.
— Ничего страшного, мы решили по пути заехать в ресторан, поэтому приехали позже, чем планировали. Как в школе дела? — Олеся одновременно целует сына и гладит кошку по голове.
— Да все нормально, ничего нового.
— Вот у тебя всегда так, — вздыхает Олеся. — Зато у нас новости, в каникулы после возвращения от бабушки уже сможем переехать. Ремонт в завершающей стадии. Может, чай? — обращаясь к Мирону.
— Не откажусь. Особенно с куском твоего пирога.
Пить не хочется, хочется теплого семейного вечера, тихих разговоров и отдыха от предновогодней суеты. Маленького кусочка счастья, которое могут дать только близкие люди.
***
Из блокнота Паши Войтовича:
Дни собираются на нитку,
Ложась в неделю, месяц, год.
Запрятав слабую улыбку,
Свернут за первый поворот.
Дни никогда не обернутся,
Пересекутся лишь во сне.
Не повторятся, не столкнутся.
Или так кажется все мне?
Дни отмеряют наше время,
У каждого их свой запас.
Такая жизнь, такое бремя.
Уходят дни, стирая нас.
23
— 23 -
За невозможной высотой,
Среди разбитых звёзд зеркал,
Есть место и для нас с тобой.
Пойдём со мной,
Я там уже бывал.
Дельфин — Золотая пыль
Петербург перестает метелить за несколько дней до нового года. Видимо, заведующий небесной канцелярией решает, наконец, что такого количества снега будет достаточно — в главную ночь года людям не придется устанавливать фейерверки в замерзшую землю.
Олеся смотрит на пролетающий за окном автомобиля однотипный пейзаж: заснеженные поля, деревья, почти аккуратные сугробы вдоль обочины. На переднем пассажирском сидении джипа находиться гораздо комфортнее, чем в автобусе, да и спокойнее с Мироном, чем с незнакомым водителем. Уговорить ее ехать машиной было не так уж просто, она переживала, справится ли Полунин с дорогой, длиной в полтора дня. Тот же практически доказал свою состоятельность — за окном уже начинало рассветать, просыпались люди, оживало движение на дороге. Ночью, конечно, приходилось останавливаться — перекусить, посетить уборную, просто размять ноги, но эти остановки лишь добавляли романтизма поездке. Было здорово ехать вот так, поговорить о многом успели, и даже поспать удалось урывками. Олесе только Мишки немного не хватало, пришлось ее отдать на несколько дней Антону и Насте. Но там Захарка был так счастлив, что это с лихвой покрыло ее грусть, да и с подарком помогло определиться: вернутся из поездки, подарят друзьям котенка.
Пашка, развалившись на заднем сидении, тихо посапывает в сложенный под головой пуховик, шапка, съехавшая набок, норовит упасть. Удивительно, что сам ни разу не свалился на поворотах.
Кондиционер гоняет по салону теплый воздух, автомобиль преодолевает последние километры до малой родины, поэтому Олеся начинает рассказывать Мирону о своем детстве, о местах, которые они проезжают: здесь много грибов осенью, а на этих полях пасется местное стадо коров. Собеседник слушает внимательно, бороться со сном помогает не только голос любимой, но и охватившее волнение от предстоящей встречи. Вдруг его не примут? Это нисколько бы не повлияло на его желание быть частью семьи Войтович, но испортило бы настроение Олесе, чего Мирон категорически не хочет.
— Твоя мама уже проснулась, как думаешь?
— Я более, чем уверена, что она полночи не спала, карауля нас в окошко. Мамы — они такие…
Мужчина грустно улыбается.
— Знаю, — внутри живет уверенность, что его мать, будь она жива, приняла бы Олесю. Они очень похожи.
— Прости, не хотела, чтобы ты расстраивался…
— Нет, все в порядке. Я не перестаю любить свою маму и часто ее вспоминаю, — Мирон ненадолго встречается с Олесей взглядами в зеркале заднего вида и мягко улыбается пассажирке.
— Но все равно, давай сменим тему. Знаешь, сколько детей я позавчера подстригла?