— Даже предположить боюсь. Вы своей командой весь детский дом подняли на уши. Думаю, они надолго запомнят это событие.
Олеся заливисто смеется.
— Зато дети довольны и сегодня смогут блистать на утреннике. Света сказала, что они договорились с директором, и Никита с Викой поживут пару дней у них.
— Я думаю, что в ближайшее время это станет частью их общения и, вообще, традицией, можно будет Павла периодически приобщать к их визитам. И ему развлечение, и им адаптация.
Пашка просыпается, словно почувствовав, что говорят о нем. А может быть все дело в том, что они уже подъезжают к небольшому домику, в окнах которого горит свет, и на дороге начинает трясти еще больше.
— Доброе утро. Долго нам еще ехать? Ой, бабушка! Видите? — машет рукой, забывая, что тонировка на стекле не позволит разглядеть его с улицы.
— Доброе утро, сынуль, ты вовремя.
Автомобиль паркуется на обочине, Пашка натягивает куртку, поправляет шапку и выскакивает на улицу, бежит к стоящей на крыльце пожилой женщине, обнимает ее.
— А вот и мы! — теплоту объятий не может перекрыть даже крепкий утренний мороз.
Мирон выходит из машины и открывает дверь перед Олесей, подает руку.
— Он всегда такой джентльмен? — бабушка шепчет Пашке на ухо.
— Ага.
— А на вид уголовник…
Пашка ржет, широко раскрыв рот и запрокинув голову, хватает холодный воздух и закашливается.
— Паш, застегнись, еще заболеть не хватало… Привет, мам, — Олеся подходит ближе, целует мать в сухую морщинистую щеку. — Знакомься, это Мирон.
— Здравствуйте, — Полунин приветливо кивает и передает замотанный в бумагу цветок в горшке. — В магазине сказали, что должен доехать, — кивает на сверток и переминается с ноги на ногу.
Подростку забавно видеть, как нервничает мужчина. Будто перед преподавателем на экзамене. И пусть его бабушка — почетный педагог, и ее взгляд может быть довольно строгим, она все равно остается наидобрейшим на земле человеком.
— Добро пожаловать, спасибо за подарок. Проходите в дом, не мерзните.
— Мы лучше сначала сумки перенесем, — Мирон кивает на Пашку.
— Ага. И место для машины надо расчистить. Вы пока с мамой пообщайтесь, — Войтович-младший идет к хозяйственной пристройке и отыскивает две лопаты.
— Да что ж это? Прямо с дороги. Не отдохнув, не поев, — начинает возражать пожилая женщина, но Олеся берет ее под руку и ведет в дом, убеждая, что мужчинам виднее.
После преодоления неловкости, сытного завтрака блинами с творогом и мясом, ароматного травяного чая, раздачи подарков и разговора, всех приехавших снова начинает клонить в сон. Решено поспать до обеда, а затем можно готовиться к встрече Нового года, тем более, что приготовлений не так много — растопить баню, накрыть на стол да то и дело принимать соседей и знакомых, которые заходят поздравить с наступающим и разузнать о дорогой иномарке, что теперь стоит во дворе.
Мирон отключается практически сразу, а вот Олесе немного непривычно, что кровать, которую она раньше делила с Сергеем, теперь занимает другой человек. Она думает о том, что Полунин понравился маме, хоть та и была несколько удивлена его внешним видом и разницей в возрасте. Но увидев, с какими чувствами Мирон смотрит на ее дочь и внука, пожилая женщина оттаяла сердцем. Для нее ведь самое главное, чтобы их любили и заботились о них, когда она сама далеко.
В печке потрескивают поленья, в доме пахнет жженым деревом, запеченной с апельсинами курицей и маленькой елкой, которую украшают старые, но от этого не менее красивые елочные игрушки из стекла. Вдоль окон развешаны мигающие электрические гирлянды. В холодильнике не нашлось места для шампанского, поэтому оно охлаждается прямо в снегу на улице. То и дело раздаются громкие хлопки от взрываемых салютов. По телевизору традиционно путают Москву и Ленинград.
В баню идут по двое — Олеся с матерью, Пашка с Мироном. И если первые особо не парятся, чтобы успеть доделать все приготовления, то мужчины не раз посещают парную, а затем, почти полностью голые, выбегают на улицу, чтобы покидать друг в друга снег. Олеся, которая наблюдает за этим из окна кухни, лишь удивляется энтузиазму своих мужчин.
Мама Олеси затворяет тесто, пусть постоит ночь, а утром можно будет порадовать родных вкусными пирожками — не все же прошлогодними салатами питаться. Ей не видно, что происходит на улице, но, судя по красноречивым взглядам заглядывающих ненадолго гостей, о Мироне и его татуировках здесь будут говорить еще долго.
— Так что с квартирой, доченька?
— На днях переедем. Ты точно не хочешь к нам?
— Точно… Вот внуков родишь, тогда приеду помочь.
— Мам! — Олеся, которая сворачивает рулетики из ветчины и сыра, прекращает это делать, укоризненно смотрит на мать. — Ты уже не первый раз мне говоришь об этом. Ну, какие дети? Мне почти сорок.
Валентина Эдуардовна, в отличие от дочери, не бросает месить тесто и спокойно констатирует.
— А Мирону только тридцать. Ему хочется своих детей, это же очевидно, вон как с Пашкой возится. Его родному отцу стоило бы поучиться…
— Боже, Сергей-то здесь при чем?
Читай на Книгоед.нет
Пожилая женщина вздыхает — поделиться бы своей мудростью и жизненным опытом с другим человеком, но ведь невозможно.
— Да, при том что он, в отличие от Мирона, детей никогда не хотел и считал обузой. Вспомни сама. Хотя нет, не надо, лучше не портить себе настроение. Правильно же говорят, что все плохое нужно оставлять в старом году, а в новый идти с хорошим.
Олеся снова принимается за рулетики, поднимает голову, когда в дом входят раскрасневшиеся Мирон и Пашка.
— С легким паром! Ну, вы даете, в такой мороз в снег прыгать! Пейте горячий чай, чтобы не заболеть.
— Мы хорошо в бане отогревались, не волнуйся, — Мирон садится рядом с Олесей, приобнимает за плечи — пару часов не видел, а уже соскучился. — Вы уверены, что стол не рухнет от такого количества съестного? — обводит взглядом приготовленные блюда.
— Боишься, что не починишь? — подкалывает Пашка. — Так я смогу.
— Боюсь превратиться в шарик и лопнуть, — Мирон дарит парню свою фирменную ухмылку. — Вряд ли стоит встречать Новый год именно так.
— Вы не бойтесь, Мирон. Подобного еще никогда не случалось, — улыбается Валентина Эдуардовна, накрывая кастрюльку с тестом пестрым полотенцем. — Никто ведь не заставляет съедать все и сразу, да и ночь длинная — поели, погуляли, снова поели, потанцевали, до площади дошли, постреляли, опять поели — уже и утро.
Мирон смотрит на часы, потом на Олесю.
— Раз у нас такая насыщенная программа намечается, то я, пожалуй, еще часок посплю, иначе рискую оказаться лицом в тарелке с салатом, в лучших традициях. После парилки в сон клонит жутко. Лисенок, ты только скажи, если еще надо что-то сделать…
— Да все уже почти готово, не волнуйся, иди… Паш, ты тоже можешь отдохнуть, только на чердак не ходи, там совсем холодно.
Пашка, который как раз туда собирался, расстраивается, но не подает вида. Списаться с Сашкой и своей девушкой можно и через обычные сообщения. Благо, что теперь баланс его телефона автоматически пополняется стараниями Мирона.
Спустя пару часов Полунин просыпается от легкого поцелуя в щеку.
— Вставай, пора начинать праздновать.
Ему не хочется, наоборот, он бы с бОльшим удовольствием затащил Олесю к себе под одеяло, но они в гостях, а значит, нужно соблюдать нормы. Ничего, может быть, завтра получится уединиться, в той же бане будет еще достаточно тепло, чтобы остаться вдвоем.
Традиционное поздравление президента, игристое вино щекочет небо, а бутерброд с икрой оставляет на языке приятный соленый привкус. Поцелуй же Мирона и Олеси дарит сладость и вызывает счастливые улыбки вкупе со смущением. Никто не сомневается, что загаданные желания обязательно исполнятся.
Удивительно, но за столом совсем не скучно, даже одни и те же лица популярных артистов не раздражают. Объевшись до отвала, поздравив друг друга и тех, с кем пришлось общаться лишь по телефону, погуляв по заснеженным улицам деревни и запустив в небо ракеты, они радуются новому году и новому дню.