— …Рогоз, — задумчиво сказал Шелис, проглотив первую ложку болотянки, — Зачем мёдом заправляли?
Надо же, разбирается… а я при взгляде на рецепты блюд висской национальной кухни сразу вспоминаю параграф «Межвидовой культурный обмен» темы «Первые люди Надморья» из учебника по Общей Истории. Внешне — чисто шерский подход, какая трава под забором нашлась, ту в суп и крошим. Только шеры крошат с умом, подбирают травку к травке и по вкусу, и по действию, а здешний колоплотник я без проверки состава пробовать не рискну, мало ли, какой мухомор туда истолкли.
Девятым пунктом методички значились водяные мосты. Я рассудил, что тренироваться можно и на лужах, лишь бы вода стояла выше щиколотки. Оказалось — ошибся.
Выяснилось это на первой же луже. Роскошный был экземпляр, шириной с хороший пруд, глубиной почти по колено. У берега сквозь воду проглядывали редкие травинки, дальше дно скрыла тёмно-коричневая муть. Почему-то Шелис энтузиазма не проявил: выражение лица практиканта точнее всего описывалось оборотом «священный ужас».
— Водяной мост? Вот здесь? — переспросил он.
— Да, здесь.
Практикант сел на корточки и закрыл глаза. Я не замечал ни видимых эффектов, ни всплесков энергии, но вмешиваться не рискнул: Шелису так везёт на приключения, что я непременно подловлю момент формирования, и удара мальчик не сдержит.
— Не получится, — наконец, заговорил практикант.
— Мелко? — уточнил я.
Мальчик подумал и пожал плечами:
— В древности, если через реку требовалось срочно навесить мост, предварительно топили пару человек, — сообщил он, — Перед Зельнолеской битвой вообще полдеревни загнали.
Что забавно, мне в школе тоже рассказывали о битве при Зельнолеске и половине деревни, но тогда трупы провели по нашему ведомству. Дескать, жертвоприношение для создания чёрного узла…
— В прошлом году на Ашероне магистр Вельжнева как-то обошлась своими силами.
— Сравнили. Самую эфинную реку Надморья. С этим.
Зря я съехидничал…
— Так тебя смущает определённость?
Шелис кивнул. Лужа действительно выглядела очень определённой. Ну вот, подсунул ребёнку в качестве тренировки контрольную для старшекурсников…
— А если строить на уровне синего поля?
— Вы же не хотите, чтобы грунтовыми водами снесло полгорода?
— Да вроде, не за что пока, — брр, был бы практикант обычным школьником, кинулся бы пробовать… так вот с чего началось Гржанское Наводнение? — Давай-ка посмотрим полную раскладку по эфину. Тип местности, тип города, мелкофакторное влияние…
Всё-таки, мост Шелис создал. До темноты оставалось часа два.
Дождя сегодня не было, и к вечеру в корчме собрался народ. Ещё и певец-гитарист явился (хорошо хоть, не рунсонский). На Шелиса почему-то косились. Я отложил ложку и на литенском поинтересовался, не было ли у практиканта приключений, о коих он умолчал. Не строил ли он радуг над лужами, не тренировался ли в вызове болотных огней, не летал ли белым ветром, не пугал ли население «синим пламенем»? Всё ли было законно с продажей кота? Шелис серьёзно отвечал «Нет, учитель» на все вопросы, кроме последнего.
События в песне развивались по классическому сценарию. И почему его народ так любит? Нет, чтобы помочь брату со свадьбой (а уж красотка Лэйтарен сведёт мужа в могилу лет за шесть) — обязательно надо убить, в землю закопать, надписей не писать. Дальше, естественно, на могиле вырастает какое-нибудь зонтичное, из зонтичного вырезается дудочка, при первом удобном случае означенный музыкальный инструмент поёт человеческим голосом, «любимый старший брат» идёт в темницу, а «прекрасная леди Лэй» — в орден Всемилосердия, слушатели хлопают и бросают монетки. Допев про то, как леди Лэйтарен с горя дала обет молчания (если бы!!!), гитарист сделал перерыв: сел за стол (соседний с нашим) и попросил кружку вина.
— Жалко девушку, — вдруг сказал Шелис, до этого мирно заполнявший дневник на вчера, — из песни. Её-то за что?
— Концовки ради. Классика: «И жили уцелевшие недолго, и мало им не показалось». А что?
— Обидно…
— Я слышал более «обидный» вариант этой истории.
…Пастушка звали Далькой. В честь тамошнего венценаследника — было поверье, если первенец родился в год шестилетия княжича и получил то же имя, ему достанется толика княжеской судьбы.