Наконец, справа подвернулось маленькое лесное озерцо в обрамлении лопухов. Спешившись, я выяснил, что шатаюсь, а ещё следовало успокоить коней, и соорудить какой-нибудь ужин, а мне было так холодно, а Шелис снова дрожал… И к воде не так-то просто подобраться, уж очень густые заросли. Впрочем, лопухи пригодились: я сделал из листьев подушку для Шелиса и мокрый компресс. Неуклюжие попытки сбить жар казались бы смешными, если бы не желание упасть, уснуть и не видеть эфинского леса.
Спал я дольше, чем собирался. Хотелось встать на рассвете, а удалось часов в восемь. Лес не стал намного уютнее, я замёрз (ибо укрыться было нечем, мне остался только край одеяла), туч не убавилось. Шелис лежал на животе, уткнувшись лицом в листья. Я быстро перевернул его на спину… зря испугался, дышит.
В котелке с вечера настаивался отвар. Я набрал полкружки и только собрался напоить Шелиса, как мальчик открыл глаза и тихо сказал «Учитель?».
Лишь сейчас я сообразил, что жар исчез…
— Ты как?
— Плохо, — удивлённо сказал мальчик, — Знаете, так… пусто, и словно я встать не могу, и ещё… Я заболел?
— Да, Шел. Ты с позавчерашнего вечера был без сознания…
Я описал симптомы болезни (надеясь, что мальчик умеет это лечить) и сказал о проклятии Айны. О собственном погружении говорить не стал, просто сообщил, что перерезал эфинные нити. На этом месте Умник закашлялся, а потом уставился на меня с совершенно обалделым видом:
— Учитель, простуда всегда вот такая?!
— Кого из нас учили целительству?
— А я раньше не болел.
— Но диагноз-то поставить ты можешь?
— Нет, учитель, — мальчик высвободил руку из одеяла и с трудом сел. Слегка пошатался, потом выровнялся и забрал у меня кружку, — Иероглифы есть?
— Нету. Всё-таки попробуй. Иначе… я вообще не представляю, как тебе помочь.
Шелис сделал глоток и поёжился. Наверное, сейчас ему больше подойдёт тёплое питьё, лихорадка-то прошла.
— Вы правильно меня лечили, — он вытащил из-за пазухи лопушиный лист, — Только надо было зелёную «снежинку» на компресс и в зелье. А диагноз… понимаете, тут ведь проклятие. Если оно хорошо зацепилось, то может быть та болезнь, которую в нём навеяли. А если не очень хорошо, то симптомы будут от той болезни, которую навеяли, но болею я чем-то другим, попроще. Ещё бывают такие хитрые обманки, когда сначала появляются ложные признаки, а потом их лечение провоцирует скоротечное развитие настоящей болезни. Вы совсем слов не разобрали?
— Это был не литен, — ответил я, — По звучанию похоже на старорунсонский. Так, а если не «обманка», то у тебя может быть простуда, чахотка или воспаление лёгких, но точно не воспаление печени?
— По сути вы правы, но только не чахотка.
— Ладно. Чем лечат кашель?
Последовал длиннейший список — травы, кустарники, деревья, грибы; листья, цветки, плоды, корни, кора; экзотика вроде полынного дерева и укроп с тысячелистником… Баловаться с иероглифами я не рискнул — неправильное магическое лечение обычно загоняет в гроб быстрее болезни, — но травяной настой (девятнадцать наименований) приготовил. Шелис за это время попытался встать (я с ужасом воскликнул «Сядь немедленно!!!», так его шатало), попытался колдовать (естественно, ничего не вышло: мальчик слишком ослаб), через силу сжевал ломтик сушеной белой дыни и рассказал, как устроить относительно тёплый душ с помощью озера, котелка с кипятком, небольшого количества летунец-травы (можно заменить большим количеством трищетинника) и восьми иероглифов (это после того, как я запретил «окунуться разочек»).
Я заинтересовался. На летунец рука не поднялась: в Стреленске травка идёт по сто золотых за веточку, и всё равно эфин достанешь. Шелис провернул в Канари хитрую операцию, выменяв два прутика на дюжину зачарованных по всем правилам шишек айдольского кипариса (стреленская цена — сорок золотых за шишку, но Умник добыл сырьё бесплатно ещё в дошкольную пору, а заколдовал сам). Зато, трищетинник в Виссе рос на каждом лугу, у практиканта был целый пакет. В совокупности с парой иероглифов трава якобы повышала неопределённость и «летучесть» воды. Я позаимствовал горсть и стал экспериментировать. Действительно, повысила — горячее зелье рвалось вверх с полуниса и с готовностью закручивалось хоть спиралью. Поднять озёрную воду оказалось куда сложнее, в результате потратил около трёхсот пятидесяти.
Вот любопытно, если взять зелье вместо воды в «памятник», удастся ли поставить паутинный щит россыпью? И если да, произойдёт ли изменение эфин-свойств пространства? А если нет, уменьшится ли расход энергии на заклинание?