— Он всё умеет лучше меня. Не вызову же его учить.
— Ладно, возьмите… возьмите, например, угол кладбища справа от входа. На соседней улице.
— Это где склеп с белым журавлём?
— Эльсиделл верен себе — первым делом на кладбище… Кстати, буду благодарна, если ты приструнишь упыря в левом углу. Я его боюсь.
Веточка издавна боялась телесной нежити, тараканов и кошек айдольской породы. Нежить и тараканы были ей противны, а почему кошки, я за шесть лет так и не понял, несвязное «он же огромный… у него зубы… когти… разорвёт!!!» ясности не добавляло. Тем более, что волшебница держала дома шерскую речную рысь, злобную кусачую зверюгу в полтора раза крупнее любого айдольского кота. Полуобглоданные крысы и свежие птичьи головы брезгливости почему-то не вызывали.
— Очень хорошо. С меня упырь, с тебя схема.
Навязанный мне ужин состоял из тарелки тыквенной каши, вазочки «северного снега» и стакана грибного сока. Я возмутился. Веланта сообщила, что если я предпочитаю «хрен с поросёнком» или мешанку с опятами, то выбор есть. Ах, да, ещё котлеты. Полюбил ли я котлеты?
Главу про Чернобельск точно надо переработать. Впрочем, «снег» оказался недурен. В Стреленске временно разучились его готовить: нынче мода на ланшийские специи, яблочный пирог без перца ещё найдётся, сладкое желе — нет.
За ужином Веланта рассказала о реставрации Иновицы, старой улицы в центре города. «Подорожник» называл её «одним из немногих сохранившихся островков древневисской религиозной архитектуры», градоначальник Ланеш — «паршивой трущобой». Нынешней весной Ланеш добился-таки разрешения на «реставрацию» (под каковой разумел возведение кабака в пять этажей, обустройство поля для игры в шары и перенос ювелирных лавок с Конопляников). Здания снесли чуть ли не задним числом, стали разбирать фундамент, нашли сам-догадайся-что. Своих некромантов в городе нет, но в гостях у мага удела приключился Риссен Золотой Карандаш. Был призван в консультанты; невзирая на давнюю утрату квалификации, заподозрил «чёрный паводок»; написал соратникам по Легиону. Соратнички примчались толпой, подтвердили диагноз. Порылись в архивах, узнали, что Иновица названа в память об эпидемии inowiesa («мёртвого сна»), случившейся эфински давно и чуть ли не в имперские времена. Да, там и случилась; да, там и закопали; да, живьём. Чёрным гранитом заложили, надписей понаписали, церквей понастроили. Сколько-то катушек распевали молитвы и поливали клумбы с божьими сапожками освящённой водой. Потом молитвы прекратились, а вместо ятрышника выросли лопухи, осветлитель похуже, но паводок по-прежнему удавалось сдерживать, некроэнергия копилась внутри. Когда же лопухи вырвали, а гранитные плиты с надписями выбросили…
Спохватившись, градоначальник приказал везти плиты обратно. Хотя бы, расколотые. Но возвращать было нечего — высококачественный строительный материал на свалке не залежался. Звать некромантов господа жёлтые легионеры не пожелали, решили ставить печать Љ147, она же «Ледяная Печать Љ19». Собрались всей толпой, и поставили… за тридцать номиналов. Строить там элитную корчму теперь никто не собирается. Так и остался пустырь.
Замечательно. Потраченной энергии хватило бы на дюжину вессеров, на улице лет сорок не появится ни мерка, и всё зря. А стоит какому-нибудь пьянице замёрзнуть до смерти, или грабителям закопать на пустыре свежий труп — и возникнет вторичный источник некроэнергии, подпитанный «давней памятью» и дурной славой. Улица выдержала бы десяток убийств, пустошь в городской черте — хорошо, если два.
— Чем думали городские маги?
— Какие маги… распределённые растяпы из Общих школ, несколько полушарлатанов, якобы практиков, книгу в последний раз открывали две катушки назад, остальные травники. Маг удела по специальности хирург, а надо прикидываться ясновидящим, — Веланта снова провела рукой по лицу, и сменила тему, — А ты всё ещё гоняешь мерков по зеркальным лабиринтам?
— Нет, уже три года, как не гоняю. Вместо схемы перехода случайно нашёл контрпример к шестой теореме Лоисделл. Представь: пренебрежение ничтожно малым воздействием, вероятность влияния — порядка десять в минус восьмой, какой-то древний маг дал руне «отражение» второе значение «ложь», но оно не прижилось… оно даже не зацепилось. В результате, допустимость забытого второго значения разрушает доказательство, и мы снова с разбегу врезаемся в принцип Нереальности модели. Заодно аннулируется два десятка теорем рангом пониже и рассыпаются четыре магистерские ресски. Это было очень печально, «Мраморные крылья» вышли с траурной каймой на двадцать девятой странице…