Шелис выслушал, вздохнул и вернул меч в ножны.
— …Удивительно. Все известные трансформации нежити основаны на энергии смерти или перехода. Поломал ты мне, приятель, диссертацию.
Умник растерянно огляделся. Как будто решения таких проблем растут на берёзах.
— Не помнишь, когда ты вчера его кормил?
— Э-э… в обед и вечером. Кажется, первый раз было за полдень, а второй на закате.
Я пометил в блокноте «6.07 ок. 12 + ок. 18».
— В обед, вроде, две мышки?
— Полёвки, учитель.
— А вечером… одну полёвку?
— Мышку, учитель. И утром три.
— А сегодня в обед была мышка или полёвка?
— Крыса, учитель, — смиренно сказал Шелис.
— Крыса — это хорошо, — задумчиво произнёс я, — Из крысы можно выжать до шестнадцати нисов некроэнергии… Кстати, сколько воды он выпил?
— Треть миски.
— Около ста грамм. Проточной из ручья. Воду набирал там, где умывались?
— Да, учитель.
— Ладно, сиди здесь. Привидения не бойся, оно не кусается.
— Мяоааааа? — спросило привидение.
В ручье не нашлось ничего особенного. Вода как вода, синие линии слабы, чёрное поле осветлено. Младенцев не топили, самоубийц на берегу не хоронили, младших братьев не резали. По крайней мере, последствий я не ощущаю. И в чём дело? Очевидно, что толчком послужила дрожь эфина при навеве limuria. Но одной дрожи мало, я же и доказал, что природа задействованной энергии должна быть связана со смертью… что ещё? Еда? Отношение Умника? Влияние дрожи эфина на охранные заклятия клетки?..
Назад я шёл с искренним пожеланием «Чтоб тебе провалиться». Увы, привидение сидело на крышке, сердито мяукая и обмахиваясь хвостом. Кажется, оно желало провалиться мне.
— Она мясо стащить пыталась, — робко сказал Шелис.
Я вздохнул, бросил нежити фиолетовый иероглиф «кролик», понаблюдал, как смешная кошка ловит странную бабочку, и задумался. Если виноваты еда или взаимодействие заклинаний — полбеды, а если эмоции? Как воспроизвести ситуацию? Ну, допустим, Шелис обучен вызывать у себя нужные эмоции, но в проклятиях счёт на секунды, а тут два дня. Чувства или мысли точно не повторить…
— Что-нибудь выяснилось? — подал голос практикант.
— Нет.
— А может… не надо никому ничего сообщать? Всё-таки, диссертация. Жалко.
Предложение сбило меня с мысли. Мысль была хвостатая и наглая — точь-в-точь рыжее привидение. Ладно, потом поймаю. Излишнюю чувствительность Шелиса я счёл следствием блиц-сброса: даром он не проходит, хоть бочку зелья проглоти. Руки не дрожат — и то хорошо.
— Неэтично.
— И это говорит маг, бывший ассистентом Риантиса Эмрского в год изобретения некроруны?
Эфин, но как похож на мать..! Совершенно разные лица, совершенно неотличимые выражения — насмешка, веселье, грусть, размышления, переход от одного к другому. Не успел раскаяться, и тут же издевается. Или честно недоумевает?
— Шелис, если бы ты прочёл статут некроманта… иногда можно пытать и убивать не-магов. Можно драться на дуэлях с коллегами, можно дурить им голову, если оно того стоит. Но умалчивать открытия? Немногим лучше, чем принести в жертву мага. Во-первых, наука должна развиваться, а если мы начнём рассуждать — то опубликовать, сё придержать, это спрятать, а там вообще сжечь все заметки по теме за три года, то за пару катушек сами себя похороним. А во-вторых, из недавнего… о разрушении шестой теоремы читал?
— Конечно, — обиделся Шелис, — И читал, и разбираться пытался…
— …и всё потому, что кто-то когда-то что-то доопределил, а записей до нас не дошло. Понравилось бы тебе всю жизнь оглядываться на цензуру и учитывать, что любой иероглиф может вызвать потоп с ураганом?
— Риторический вопрос?
— Риторический. Странно, что тебе мать не объяснила.
Шелис подумал, что-то быстро решил про себя и сменил тему:
— Учитель, а вы приносили кого-нибудь в жертву?
— Ученик, на такие вопросы не отвечают «да», — я постарался беззаботно улыбнуться. Всё-таки, одно дело — призраки, зомби и Та Сторона, а другое — кого-то зарезать. Шелис ещё ребёнок, ему этого знать не нужно.