Несмотря на все словесные издевательства со стороны Лифинга, оба пленника сохраняли молчание. Видя это, Лифинг произнес:
— Итак. Либо вы оба принимаете мое предложение, и начинаете выяснять, каким образом работает эта установка и можно ли с её помощью вернуться обратно в мою галактику Млечный Путь, либо я принесу в жертву планету Сайгат со всеми её жителями. Затем я начну одна за другой уничтожать другие планеты галактики Гахр и тем самым оправдаю данное вами мне прозвище — чудовище. И еще. Вас, господин Лаян Лабарган профессор не подвергал процедуре сканирования памяти, хотя настоятельно просил меня об этом. Сами понимаете, как только к вам применят эту процедуру, мне будут известны все имена руководителей подполья на Сайгате. Все, что вы знаете, буду знать и я. И прежде чем уничтожить планету, они будут арестованы и подвергнуты пыткам не менее жестоким, чем подвергли вас. Более того, в их глазах, вы будете предателем, а вовсе не героем подполья. Если согласитесь работать, я обещаю вам не подвергать вашу память сканированию. Мое слово закон. Итак, за вами последнее слово.
— Будь, по-вашему, я согласен.
— Отец, — крикнул Лабарган, и осекся.
— Молчи, сын, так надо.
— Договорились, — и, потирая руки, Лифинг добавил, — профессор Мукси, надо привести обоих в надлежащий вид, сопроводить необходимыми для их работы на корабле инструментами и приборами, и зашейте им подкожный чип, чтобы я мог отслеживать все их действия. Да и еще, накормите их, а то, поди, они голодные.
— Вам мало, что рядом с нами будут неустанно находиться слидеры и андроиды?
— Считайте, что это моя страховка на случай побега из корабля. И потом, вдруг вы поймете, как работает установка, и решите слинять в мою галактику. Буду знать, как вы там живы или нет, — Лифинг рассмеялся, а вслед за ним и профессор.
Тем временем на инопланетном корабле работали андроиды и слидеры. С их помощью были сделаны подробные планы всех помещений корабля. Попытки найти приборы для телепортации не увенчались успехом, и это было единственным, что в той или иной мере огорчало Лифинга. Все остальное шло в строгом соответствии с его планом по изучению устройств корабля. Через три дня, после получения согласия работать по изучению конструкции корабля и его механизмов, на корабль были отправлены отец и сын Лабарганы. Чуть позже к ним присоединился Вакхаман. Мукси вторично просканировал его память и сумел найти "слабину", которой и воспользовались. Профессор выяснил, где находится его семья, жена и двое детей и после того, как их доставили на корабль, Вакхаман под угрозой их смерти, согласился работать. Таким образом, работы на корабле перешли во вторую фазу.
Спустя пару недель, Мукси напомнил Лифингу о девушке по имени Саманта и вновь предложил имплантировать ей эмбрионы. На что Лифинг неожиданно предложил осуществить это естественным путем. Профессор вначале опешил от такого предложения и переспросил, как он это себе представляет. На что Лифинг, не смущаясь, ответил:
— Мукси, помнится, вы говорили, что Михаил без ума от этой самой Саманты. Вот и прекрасно. Поместите их обоих в ваш обезьянник, пусть займутся там любовью. В конце концов, что мы, изверги какие. Насколько я помню из древней истории, даже у гладиаторов древнего Рима, идущих на смертельный бой, было право на последний секс с заложницей. Не так ли?
— Я не спец по части истории, но как скажете.
— Да и разместите несколько камер. Любопытно посмотреть порно в реале.
Профессор со скепсисом посмотрел на Лифинга, но промолчал.
Михаил очнулся также внезапно, как заснул. Сколько времени он проспал, понять было невозможно, но состояние было тягостное и даже немного подташнивало. К своему удивлению обнаружил, что руки и ноги свободны от пут, а сам он находится в небольшом помещении. Как только глаза привыкли к полутьме, и он стал различать предметы вокруг, заметил в углу комнаты чей-то контур, прикрытый пледом. Закралась мысль, что это Лабарган. В этот момент, напротив него раздался звук открывающейся двери. У самого пола приоткрылась створка, и кто-то осторожно просунула поднос с едой. Две тарелки были сверху чем-то прикрыты. От них исходил запах, которой он помнил с детства, когда мать на кухне готовила завтрак и кричала, чтобы он шел мыть руки. Его нельзя было спутать ни с чем другим. К его удивлению, на подносе стояли тарелки, накрытые сверху крышкой, две рюмки и бутылка то ли вина, то ли воды. Под одеялом кто-то зашевелился, возможно, тоже почувствовал запах еды и, скинув с себя плед, прижался к стене.
— Саманта, ты!, — воскликнул Михаил. Увидев перед собой Михаила, она в слезах бросилась к нему, обняла за шею и стала что-то бормотать.