— Гуарм.
— Так вот, чем быстрее ответите на мои вопросы, тем быстрее вернетесь домой. Понял меня?
— Да.
— Замечательно.
— Про гору на севере что-нибудь знаете?
— Это святая гора, к ней ходить нельзя, — неожиданно с возбуждением произнес Мегзаам. Лифинг и профессор переглянулись.
— А люди, что на горе живут тоже святые или из вашей деревни?, — все тем же вкрадчивым голосом спросил профессор.
— Это воины света. Они охраняют гору.
— А зачем её охранять, если она святая?
— Так духи велели. Когда воин света умирает, самого отважного и сильного воина селения отправляют ему на смену.
— Ах, вот оно что. Выходит, воины света, это люди из вашего селения?
— Да.
— А как же вы узнаете, что воин света умер и нужна замена, раз ходить к горе нельзя?
— Гора сама говорит нам об этом.
— Сама говорит! До неё ведь очень далеко от вашего селения.
— Знак на небе, — и пленник воздел руки над головой, — когда гора с небом говорит, и мы слышим, значит, воин света умер и надо ему замену прислать.
— Хамаль, по-моему, это все какие-то сказки, — раздраженно произнес Лифинг.
— Не спешите, Рэй. С таким контингентом, главное без спешки разговаривать.
— Вам виднее, — и Лифинг устроился в кресле напротив. Между тем профессор продолжал задавать вопросы, чередую с увещеванием, что их скоро отпустят домой к родным. Допрос продолжался еще полчаса, пока не стало понятно, что Мегзаам стал повторяться и ничего конкретного не отвечал. Второй пленник продолжал молчать. Наконец Лифинг не выдержал и, обращаясь к Мукси, произнес:
— Ну все, кажется от них больше ничего не добиться простыми методами, давайте попробуем сыворотку, думаю, что с ней они расскажут что-то дельное.
Пленникам сделали укол, и как только сыворотка подействовала, продолжили допрос. Однако и он не принес ощутимых результатов. Единственное, что удалось выяснить, что ушедший на гору воин никогда не возвращается. На вопрос, как они там питаются, последовал весьма странный ответ, что еду носят куяры — слепые женщины. Такой ответ озадачил профессора, так как было непонятно, как слепые женщины могли преодолеть столь длинный путь. Однако вскоре стало ясно, что еду оставляют неподалеку от селения, где её якобы забирает один из воинов света. Кроме того, удалось выяснить, что когда-то в селение явился старец, который и велел охранять гору. Отобрав двадцать самых крепких юношей, он сделал их воинами света и повел к горе. Понять, кто такой был старец, почему ему поверили, да еще снарядили двадцать человек и что значит, сделали воинами света, не удалось. Удивляло и то, что саму гору никто и никогда не видел, но знают, что она на севере и что она святая. То ли пленники ничего больше не знали, то ли даже сыворотка не помогла получить ответы на многие поставленные вопросы.
— Не слишком много полезной информации, не так ли, профессор?, — недовольно произнес Лифинг.
— Вынужден с вами согласиться. Про гору никакой информации, только добавились новые вопросы: кто такой старец и когда он приходил, год или сто лет назад.
— Ваши предложения?
— Надо просканировать их мозг. Возможно, в ассоциативной памяти сохранилось что-то, что прольет свет на эти и другие вопросы нас интересующие.
— В таком случае, не буду вам мешать. Если понадоблюсь, или будет что-то интересное, позовете, я буду у себя. Надо подумать, какие шаги предпринять в плане изучения горы.
— Хорошо.
Лифинг вернулся на командный пост и, усевшись перед экраном главного монитора, нервно теребил костяшки пальцев. За долгие годы пребывания в галактике Гахр он привык действовать быстро и четко. Неповиновение в колониях каралось жестко и без сожаления и поэтому приказы отдавались стремительно и без лишних рассуждений об их целесообразности. Наверное, по этой причине он не любил шахматы, где над каждым ходом надо было думать. В нардах многое зависело от удачно брошенных костей и так же как в игре, ему до последнего времени всегда везло в противостоянии с комигонами. Вот и сейчас, он готов был плюнуть на попытки профессора понять и раскрыть тайну их прилета в эту галактику и сбросить на Затангу пару установок, которым понадобится несколько дней, чтобы углубиться в недра планеты на несколько километров, а затем открыть порталы перехода. Находясь на противоположных концах, они разорвут планету на куски. За все годы Лифинг несколько раз использовал подобный способ уничтожения планет. Как правило, это было связано с массовым выступлением местного населения против их порабощения или неоднократными диверсиями на его заводах. Вид разрывающейся на куски планеты и гигантский взрыв её ядра всегда впечатлял и действовал на Лифинга как успокоительное средство в противостоянии с комигонами. При этом гибель миллионов невинных людей его меньше всего интересовала и волновала.