нь воды был чуть ниже середины грудной клетки, и вместе сосчитав до трех, нырнули в воду и поплыли в противоположную сторону от берега. Плыли мы около полутора минут под водой, и, в конце концов, очутились на том месте, где начинался волнорез. Андрей всплыл секунд на десять раньше, но я ненамного выиграл у него. Он плавал быстрее, чем я, но у меня лучше была развита концентрация внимания, которая позволяла мне дольше оставаться под водой. Поэтому, благодаря терпению, я выиграл тот заплыв, хоть и на считанные сантиметры. Андрей был мой первый серьезный соперник, ведь остальные, кто пытался соревноваться в подводном плаванье от силы проплывали лишь чуть больше половины того расстояния, что преодолевал я. Это не было связано с хорошим объемом моих легких, а лишь являлось результатом моего открытия в тринадцатилетнем возрасте. Все дело в том, что когда человек плывет под водой, он очень много думает о том, чего ему не хватает - о воздухе. Он пытается двигаться быстрее, отталкивается сильнее с каждым разом, затрачивая на это колоссальные усилия. И вот, когда мне было всего тринадцать, мне было лень плыть быстро, и я, полностью расслабившись, нырнул и поплыл. Я чувствовал, что плыву довольно медленно, но также понимал, что так мне по-прежнему не нужен воздух и я могу проплыть еще столько же. Я настроился на полное спокойствие и безмятежность, чему способствует почти полное отсутствие звуков. Когда я вынырнул на поверхность, то чувствовал, что мог проплыть бы еще минимум столько же, так как не ощущал никакой нехватки воздуха. Я дышал так легко и свободно, словно вовсе и не плавал только что под водой. Я был поражен своим открытием, ведь это позволяло мне плавать на поразительные для остальных расстояния, да и для меня на тот момент тоже. Так может каждый, думал я, и все, что для этого необходимо, это успокоиться. Секрет был так прост, что я не понимал, почему остальные не постигли его и спрашивали, как это у меня получается. Но я старался держать его в себе, когда был ребенком, так как это было одним из моих качеств, которыми я мог похвастаться. Их у меня было немного, поэтому эта тайна жила во мне достаточно долго. ; Одинаково! - крикнул мне Андрей. ; Нет, ты же видишь, что я немного дальше, - ответил я ему - тем более я еще и в сторону ушел слегка. ; Ну и что? - сказал он, смирившись, что проплыл меньшее расстояние, - зато я быстрее! ; Тут с тобой не поспоришь, - сказал я, и мы оба поплыли к берегу. Света плавала там, где ее ноги доставали дна. Поэтому, когда мы к ней подплыли, то оказались на довольно мелкой для нас глубине. Поверхность воды доставала нам примерно до уровня сердца. Когда мы вдоволь набрызгались друг на друга и наплавались, то решили пойти позагорать. Это было любимое занятие Светы, так как эта процедура хорошенько очищала кожу. «А для девушек это очень важно» - говорила она по этому поводу. Как каждый раз, выходя из воды, так и сейчас, я выполнял одну и ту же процедуру. А именно, отплыв подальше от берега, нырял и плыл под водой до тех пор, пока не оказывался на берегу. Когда я вышел из воды и пошел к месту, где мы остановились, Света уже лежала на спине, а Андрей стелил себе полотенце. Я лег рядом со Светой на покрывало и накинул свою футболку себе на глаза. ; У меня есть знакомый, - заговорил Андрей, когда лег на свое полотенце слева от меня, - который проплывал под водой от одного волнореза к другому. ; Ничего себе! - удивился я, - а сколько тут? Метров пятьдесят? ; Да, примерно так, - подтвердил Андрей. ; Я тоже когда-нибудь хочу научиться так плавать, - сказал я. Мы лежали около часа, несколько раз переворачиваясь на живот и обратно. Затем повторили водную процедуру и опять стали загорать. В третий раз в воду мы не полезли, а пошли домой. Палящее солнце неплохо забирало силы, поэтому обратный путь нам всегда казался очень тяжким. Тем более, что нужно было подниматься в гору. Единственное, что радовало, это то, что путь был свежим и находился в тени, так как, вы уже догадались, возвращались мы обычно по той же тропе, по которой шли на пляж. Когда мы пришли домой, было уже начало пятого. Света приготовила куриный суп с лапшой и картошкой, и, подкрепившись, мы с ней поехали в центр. Обычно мы добирались туда на автобусе или маршрутке, что ходили здесь каждые десять минут, но иногда, когда было желание, то шли пешком. На этот раз такого желания у нас не возникло из-за нашего похода на пляж, поэтому мы поехали на автобусе. В центре мы обычно брали по бутылке пива и садились на одну из лавочек, которые располагались на красивой аллее с фонтаном в центре. К часам девяти- десяти мы шли на автобусную остановку, откуда уезжали в наш микрорайон. Придя домой, мы ужинали, смотрели телевизор, играли в карты с семейством, после чего шли в свою комнату и, немного поговорив, почитав, поиграв, может быть, в нарды или покер, укладывались спать. Света спала очень хорошо, но вот я не мог уснуть часов до пяти. В восемь я просыпался и в полудремоте лежал до десяти часов, пока это состояние вовсе не пропадало. Было достаточно сложно переживать бессонницу каждую ночь, но бывало, что раз в пару недель я мог, как младенец, проспать до двенадцати. Вот так, в основном, мы и проводили время. Работая по ночам, отдыхая на море и гуляя по городу, пока однажды я не ушел из покерного клуба, и Света не осталась работать там одна. Это время совпало с приездом Максима, после чего и начался новый этап приключений. Но обо всем по порядку. Я нередко совершал ошибки при раздачах карт, что очень не нравилось нашему менеджеру, игрокам, да и мне, собственно, тоже. К сожалению, моя невнимательность и задумчивость того времени заставляла меня делать эти ошибки постоянно. Я мог не раздать кому-нибудь карты, или наоборот, раздать лишние. Мог не вовремя вскрыть карту, когда этого нельзя было делать. Эти ошибки мог совершить и совершал любой крупье, но в моем случае они происходили так часто, что это, как я сказал выше, нервировало нашего менеджера Олю. Но вместо того, чтобы меня уволить, она решила меня сломать, сделав так, чтобы я ушел сам. Я это понял потом, немного позже. Это показалось мне настолько забавным и смешным, что сейчас я не могу вспоминать произошедшее без улыбки на лице. Тогда же это было тяжелым испытанием, которое заставляло меня злиться и нервничать. ; Ну как можно быть таким невнимательным? - говорила со злостью в глазах и голосе Оля. ; Как можно быть такой жирной дурой? - думал я про нее молча. ; В Екатеринбурге что, все парни такие? - продолжала она, постепенно переходя на личность. Я слушал этот треп, в моих жилах закипала кровь. ; Что ты скалишься? - подливала она масла в огонь, а потом с гнилой ухмылкой добавила, - обиделся что ли? Это ее выражение заставило меня содрогнутся от ненависти, я думал что вот-вот потеряю над собой контроль и накинусь на нее с матом и криками. Но тут я сказал то, что ее саму немало задело, и на что она не могла возразить. ; На таких, как ты, не обижаются, - с улыбкой произнес я, и все засмеялись, поняв мой намек. Когда меня сменили, я позвал ее за пустой столик, за которым обычно сидели клиенты суши бара, и сказал: ; Я сегодня работаю последнюю смену. ; Почему? - с улыбкой спросила Оля. ; Потому, что ты сука последняя, - подумал я так громко, что чуть было не произнес это в слух, - у меня плохо получается быть крупье. Тут она сделалась мягкой и довольной собой, что довела меня до этого. И «поддержав» меня в моем решении, уже не злила и не нервировала меня в этот день. Как я написал выше, я испытывал к ней такую злость, которую испытывают люди всего несколько раз в жизни. Если, конечно, эти люди не склонны к злости. Но, вспоминая это сейчас, я чувствую себя таким маленьким и глупым ребенком на тот момент, что непроизвольно улыбаюсь и покачиваю головой. Ведь злость и ярость никогда не делает человека сильнее, тем более, не делает его умнее и рассудительнее. Она никогда не действует позитивно ни на кого, так как человек, испытывающий подобные эмоции, не только убивает свои нервные клетки, но и приносит себе негативное настроение на достаточно долгое время. Это настроение худшим образом влияет на последующие мысли и поступки человека. Следовательно, злость, ненависть, ярость направляются только против носителя этих эмоций и больше ни на кого. Даже если бы я сорвался на Олю и вылил бы в тот момент всю желчь, которая во мне накопилась в отношении ее, то сыграл бы только и только против себя самого. Поэтому мудрые люди никогда не злятся, не нервничают, не испытывают никаких иных негативных эмоций в отношении кого-либо. Они делают выводы и ничего более. До того, как мы окончательно распрощаемся с этим клубом, я бы хотел познакомить читателя еще с одним человеком, который связан с этим местом. Речь идет о шеф-поваре суши-бара, которого пригласили сюда из города Ростова. Виктор был корейцем по национальности, но вырос и прожил в России все свои двадцать пять лет. После школы Витя пошел учиться на повара, так как он знал одну простую истину: общепит будет существовать всегда. Хоть на Земле и существует несколько сотен или даже тысяч человек, которые способны питаться лишь энергией, получаемой от солнца, остальные семь миллиардов людей продолжают пользоваться своей пищеварительной системой. Когда он только начинал, то вкалывал без выходных, за копейки, «зарабатывал себе имя», как говорил он сам. Но спустя всего около года на него обратили внимание и предложили рабо