Что творилось со мной, описать сложно. Будто бензопила внутренности крошила. Тяжёлые мысли пожирали мозг. Ссора с братом, разбитый нос Инки, выходка Малявки – в башке всё смешалось и взорвалось, как кусок тротила.
«… блаженный свет в конце тоннеля – лишь товарняк, несущийся навстречу…» – повисли в воздухе слова знакомой песни.
Глава 17
Был хмурый ноябрьский вечер. Мы прятались от непогоды у Малого.
На вытертом велюре старенького дивана умещалось сразу три «центра тяжести»: мой, Катюхин и Оль-калеки.
Малой сидел по-турецки напротив нас, в руках его скулила гитара.
Я уткнулся носом в Катькин затылок, наслаждаясь приятным запахом золотистых локонов. Обнимал сзади, скрестив руки на её животе. Настроение было отличное. Днём мы ходили в парк, где от души побесились, швыряя друг в друга хрупкими комками первого снега. И пусть он до темноты растаял, зато успел раскрасить наши лица такими же чистыми светлыми улыбками.
Мне было хорошо с Катькой. И совсем уже не важно, что толкнуло меня прийти к ней тогда. Мы начали понимать друг друга. Она оказалась не такой уже безмозглой, как решил поначалу. Ей нравилась та же музыка, мы были словно на одной волне и не скучали даже наедине.
Эта Мелочь разбудила во мне чувства, о существовании которых я раньше и не подозревал. Нет, не любовь, конечно. На такое я вряд ли способен. Но до встреч с ней я не думал, что так приятно бывает просто валяться в обнимку, слушать музыку и чувствовать дыхание рядом. Какая-то романтическая чушь поселилась в моей башке.
– Как жаль, что каникулы кончились. Завтра в школу уже, – сокрушалась Катюха.
– Ох, да! Вообще неохота, – вторила Олька.
– Сейчас начнётся! Уроки, домашки, сплошной напряг…
Меня даже не раздражала их бестолковая щебетня. Походу, совсем плохой стал. Я только улыбался и тёрся щекой о её затылок.
– Мартын, ты что за котяра такой? Кать, смотри с ним поаккуратнее, – смеялась Оль-калека.
– Котик мой, – она ласково почесала за ухом.
Одна часть меня хотела бы возмутиться, но другая подавила этот вялый порыв, и я промолчал.
– Жека так изменился, ты его заколдовала, наверное. Не орёт совсем, не хамит. Что ты с ним сотворила, а?
– Что я с тобой сотворила? – Катька заглянула мне в лицо своими смеющимися глазёнками. Серыми, кстати, давно рассмотрел.
– Ничего особенного, просто носишь за пазухой куклу Вуду с иголкой в тряпичном сердце.
Они рассмеялись и начали развивать эту тему. Я слушал завывания Малого и упивался нежным ароматом её волос.
Глава 18
В школу мы пришли с братом вместе. Отношения наши наконец наладились, что заставляло улыбаться изнутри. Серёга всё ещё встречался с Инкой, но на эту тему мы не разговаривали больше. Последний раз – когда он съездил мне по лицу.
В тот день Серж вернулся со школы, а в нашу квартиру уже с полчаса тарабанили возмущённые громкой музыкой соседи. Он получил от них, а я от него. Не за погром, не за децибелы, а за её разбитый нос. Нажаловалась, засранка.
С ней же мы не общались. Совсем. Старались избегать даже взглядов.
Но после последнего урока нас оставили дежурить. Меня. И Инку. Вдвоём. Я, как обычно, отличился, умудрившись запулить грязным шариком жевачки училке прямо промеж глаз. Случайно, кстати. А Юдину наказали за хамство. Она дерзила учителям не хуже меня.
Нас напрягли делать генеральную уборку в кабинете. Серж хотел помочь, но сама Анна Ванна выдворила его за дверь. Нарушать сие священнодействие не позволялось никому. Нам предстояло искупить свою вину с помощью швабры и тряпки.
Когда историчка вышла, мы уставились друг на друга, словно злейшие враги.
– Я не собираюсь ничего драить. Каторжный труд в сферу моих интересов не входит, – вызывающе бросила Инна.
– Это твои проблемы. Когда Анна Ванна будет делать тебе трепанацию черепа, я с удовольствием помогу ей держать коловорот.
Я сидел на учительском столе и крутил в пальцах сигарету. Хотелось покурить, но не решался сделать это в кабинете.
– А сам чего расселся?! Давай, превращайся из обезьяны в человека, – она метнула в меня мокрую тряпку. – Тебе это необходимо!
Я схватил ту на лету и бумерангом отправил обратно. Прямо Юдиной в лицо.
– Ах ты!.. – она выругалась матом.
– Я себя и без того неплохо чувствую, а тебе бы не помешало размять суставы, а то в мумию превратишься ненароком.